Эта больница была много меньше, чем госпиталь Св.Серафима. Путешественникам показалось, что здесь просто негде разместиться такому огромному количеству больных.

В вестибюле им удалось поговорить с врачом, очень суетливым. Казалось, что все его пациенты именно в эту минуту приготовились умирать и посторонние отвлекали его от жизненно важных дел.

– Доктор Берг? Берг? Нет у нас никакого Берга.

– Скверно, что этот доктор Берг постоянно петляет, как заяц, – пробормотала Тула. – Придется ехать дальше?

– Ладно, – сказал полицмейстер доктору. – Но он по крайней мере был здесь.

– Не уверен, – строго процедил доктор. – Не могу припомнить этого имени.

Полицмейстер настаивал. – Два года назад. Он вступил в должность 20 августа 1834 года, уволившись из госпиталя Св.Серафима.

Тут вмешался Томас:

– Доктор Берг чуть моложе меня. Светловолосый, худощавого телосложения. Держится холодно. Врач заколебался.

– Описание подходит к… Неужели у меня такая дырявая память? Минуточку, я посмотрю!

Он исчез. Пока они стояли на сквозняке в вестибюле, Тула бормотала:

– Мы должны найти доктора Берга. Должны! В нем кроется ключ ко всей загадке. Он единственный, кто знает, что сталось с Магдаленой. Умерла ли она, и если да, то как. И думаю, что не ошибусь, сказав, что он приложил руку и к внезапной смерти консула Юлиуса Бакмана.

Томас перевел взгляд с портретов достопочтенных основателей больницы на ее печальные стены и сказал:

– Консул был человеком, который слишком много знал. Однако не думаю, что доктор Берг единственный, кто знает правду о Магдалене.

– Нет, – подтвердил полицмейстер. – Чета Бакманов тоже замешана. Поскольку они удирали, сломя голову, и нашли замену исчезнувшей девочке.

– Да, чтобы поживиться богатством старого Молина, – сказал Томас.

– Не понимаю, здесь должно быть что-то еще. Ну ладно фру Бакман – кузина доктора Берга. Она всего лишь мачеха Магдалены и не питает к девочке теплых чувств. Но Бакман? Отец Магдалены? Как он мог поступить так бесчувственно?

– Он никогда не заботился о Магдалене, – изрекла Тула.

– Ну нет, сердце не камень, – вставил Томас. – Все говорит за то, что девочка умерла.

– Да, это мы все давно поняли, – признал полицмейстер. – Но это не мешает нам прояснить… Тс, врач идет! Доктор нес в руке папку с развевающимися бумагами.

– Да, все совпадает, 20 августа 1834 года к нам поступил новый врач, он довольно быстро уволился. Я хорошо его помню, описание в точности соответствует, это он. Но его звали не Берг…

– Как же его звали?

– Он называл себя Люнгквист. Все притихли.

– О Боже! – сказал полицмейстер. Врач с сожалением развел руками:

– Увы, я не знаю, что с ним сталось потом.

– Зато я знаю, – решительно заявил полицмейстер. – Спасибо, доктор! Идемте, друзья! Нам надо спешить!

Уже в повозке он объяснил им:

– Доктор Люнгквист – личный врач Молина. Мой друг Молин проходит курс лечения, предписанный доктором Люнгквистом – или Бергом. И моему старому другу становится хуже день ото дня!

– Ага, – отрешенно произнесла Тула. – Думаю, теперь им нужно спешить как никогда, чтобы организовать смерть Молина до смерти Магдалены. Если только она не умерла, хотя на этот случай у них есть запасная… Им надо спешить, ведь теперь наш наглец сынок заявился к Молину в дом и заварил кашу! Доктор, который, разумеется, тщательно скрывает там свое подлинное имя, может пойти на рискованный шаг.

– Особенно когда Кристер притащил пропавшую собаку Магдалены, которую он фактически украл у Бакманов в Линчепинге, – сказал Томас. – О Боже! Хлеб наш насущный!

– Хлеб да каша, – пробурчал полицмейстер, подстегивая лошадей. – Что это у вас за выражения. Еще скажите «суп».

Все трое рассмеялись, но каждый уловил в этом смехе нотки отчаяния.

– До Нуртэлье так далеко, – посетовала Тула. – Мы опоздаем!

– Ну не так уж далеко, – успокоил полицмейстер. Стокгольм – Упсала – Нуртэлье образуют треугольник – почти равносторонний. Мы доберемся туда к вечеру.

– Да, но до вечера всякое может случиться…