Шрифт:
— Я знала, что должна быть, — сказала леди Энгкетл. — В Танбридж Уэлс?
— По-моему, в Бексхилле, — недоуменно откликнулся сэр Генри.
— Вот как? — Люси обдумывала Бексхилл. — Да, весьма правдоподобно.
Приблизился Гаджен.
— Звонил инспектор Грейндж. Дознание [17] назначено на 11 часов послезавтра.
Сэр Генри кивнул, леди Энгкетл сказала:
— Мэдж, вам, наверное, следует позвонить в ваш магазин.
17
По английским законам, дознание, состоящее в допросе всех причастных к делу и экспертов, проводивших предварительное следствие, проводится так называемым «жюри» из судебных заседателей. Оно должно окончиться предъявлением обвинения. (Прим. перев.)
Мэдж медленно побрела к телефону.
Жизнь ее была до такой степени обыкновенной и серой, что Мэдж вдруг ощутила отсутствие в своем словаре нужных фраз для разъяснения своей хозяйке ситуации, в которой она оказалась. Дело в том, что мадам Элфредж была не из тех, кому легко в любое время что-то объяснить.
Скрепя сердце, Мэдж сняла трубку.
Все вышло именно так гадко, как она себе представляла. Сиплый голос язвительной маленькой еврейки гневно бежал по проводам:
— Что это такое, миз Хадказл? Змерть? Похороны? Разве вы не очень хорошо знаете, что у меня нет звободных рук? Вы думаете, я уже поверила таким отговоркам? Вы, я вижу, весело проводите время.
Мэдж робко перебивала ее, стараясь говорить твердо и внятно.
— Полиция? Вы говорите — полиция? — Это был почти визг. — Вы замешаны в полицию?
Еле сдерживаясь, Мэдж объясняла, объясняла. Удивительно, каким грязным увидела все случившееся эта баба на другом конце провода. Вульгарное дело с полицейским вмешательством… Какая это все же загадка — другой человек!
Отворилась дверь и вошел Эдвард. Увидел разговаривавшую Мэдж, он хотел было удалиться, но она остановила его.
— Эдвард, останься. Пожалуйста. Очень прошу тебя.
Присутствие Эдварда придавало ей силы, нейтрализуя яд. Она убрала руку, прикрывавшую микрофон.
— Что? Да. Прошу прощения, мадам, но, в конце концов, едва ли тут есть моя вина…
Неприятный голос завизжал со злобным хрипом:
— Что у вас это за друзья? Что они за люди, если у них там полиция и убили человека? Я лучше позабочусь, чтобы вообще не нужно ваз обратно! Я не могу портить репутацию моей фирмы.
Мэдж вставляла сожалеющие, уклончивые слова. Наконец, со вздохом облегчения, положила трубку. Ее мутило и трясло.
— Это я на работу, — объяснила она. — Надо было предупредить, что я не выйду до четверга из-за следствия.
— Надеюсь, они восприняли это должным образом? А кстати, какой он, твой магазин готового платья? А его хозяйка? С ней можно работать приятно и в полном согласии?
— Я бы выразилась совсем иначе! Еврейка из Уайтчепеля с крашеными волосами и скрипучим голосом.
— Но, дорогая Мэдж…
Лицо Эдварда отразило такой ужас, что Мэдж чуть не расхохоталась. Он был явно встревожен.
— Но, детка, как ты можешь выносить такую даму? Если работа тебе необходима, так уж выбери такую, где окружение было бы приятным, а сослуживцы — милыми людьми.
Несколько мгновений Мэдж смотрела на него, не отвечая. «Как это объяснишь, — думала она, — человеку вроде Эдварда? Что он знает о рынке труда, о занятости?» И вдруг прилив горечи поднялся в ней. Люси, Генри, Эдвард, да, собственно, и Генриетта — все они отделены от нее неодолимой бездной, той бездной, что разделяет тружеников от праздных.
Они понятия не имеют, как трудно найти место, а найдя — удержаться на нем.
Кто-то мог бы сказать, что лично ей вовсе не так уж позарез нужно зарабатывать на жизнь. Люси и Генри были бы рады приютить ее. Столь же охотно они бы предоставили ей содержание. Последнее с готовностью сделал бы также и Эдвард. Но что-то в Мэдж восставало против того, чтобы принять такое предложение богатенькой родни. Наезжать изредка и окунаться в хорошо налаженную роскошь вечного досуга Энгкетлов было приятно. Она могла себя этим потешить. Но какая-то упрямая независимость удерживала ее от принятия подобной жизни в качестве подарка. Сходное чувство отвращало ее и от соблазна завести собственное дело на занятые у родни и друзей деньги. Достаточно она такого повидала.
Она не одолжит денег, не воспользуется связями. Она нашла работу за четыре фунта в неделю, и если ее приняли в действительности благодаря надеждам мадам Элфредж на то, что Мэдж будет привлекать в ее магазин своих «шикарных» друзей, то мадам просчиталась. Мэдж непреклонно отвергала подобные побуждения со стороны своих друзей.
Она не питала особых иллюзий насчет своей работы. Она не любила магазин, не любила мадам Элфредж, не любила вечного угождения раздражительным покупателям, но весьма сомневалась в возможности найти для себя другую, более приятную работу, поскольку ничему толком не была обучена.