Чеканный голос сестрицы вспарывает ее туманные мысли.

— Ты должна быть в черном перед жюри. Просто нелепо было бы появиться в ярко-голубом.

Герда выдохнула: «Это жуткое дознание!» — и полуприкрыла глаза.

— Да, тяжело, дорогая, — сказала Элси быстро. — Но когда все кончится, ты отправишься прямо к нам и уж мы позаботимся о тебе.

Размытые пятна мыслей Герды обрели четкость. Она сказала испуганно, почти панически:

— Что же мне делать без Джона?

У Элси Паттерсон имелся готовый ответ:

— У тебя дети, ты должна жить ради них.

Зена, бросающаяся на кровать с рыданиями «Папа умер!», Терри, бледный, вопрошающий, не проливший и слезинки. Несчастье с пистолетом, сказала она им, несчастье с бедным папой. Берил Коллинз — такая чуткая и внимательная к ней — изъяла утренние газеты, так что дети их не видели. И слуг она предупредила. До чего же Берил добра и заботлива.

В темную спальню матери входит Теренс. Его сжатые губы искривлены, он почти зеленый — до того бледен.

— Почему убили папу?

— Не убили, а несчастный случай. Я… я не в силах говорить об этом.

— И не случай. Зачем ты говоришь неправду? Папу застрелили. Это убийство. Так сказано в газете.

— Терри, где ты взял газету? Я велела мисс Коллинз…

Он закивал. Странные кивки. Словно глубокий старец.

— Пошел и купил. Я понял, что раз ты сказала мисс Коллинз прятать их, значит, в них есть такое, чего ты нам не говоришь.

Попытки скрыть правду от Теренса никогда не приводили к добру. Всегда побеждала его странная, самобытная — научная дотошность.

— Мама, как его убили?

Она почувствовала приближение истерики.

— Не спрашивай, не говори об этом — я не могу об этом говорить! Все это слишком страшно.

— Но они выяснят? Они ведь должны выяснить. Это так нужно!

Такой разумный, самостоятельный. От этого Герде захотелось засмеяться, зареветь, закричать. Она подумала: «Вот он такой. Ему не жалко. Идет и задает вопросы. И почему он даже не плачет?»

Теренс удалился, избегая тетиэлсиной опеки, одинокий мальчишка с насупленным, упрямым лицом. Он всегда страдал один. Только до сегодняшнего дня это не имело значения.

«Сегодня, — думал он, — все не так. Если бы тут был кто-нибудь способный отвечать разумно и без дураков». Завтра, во вторник, они с Николсоном должны начать изготовление нитроглицерина. Он, помнится, предвкушал это с трепетом. Теперь трепет прошел, и ему стало все равно, будет ли он когда-нибудь делать нитроглицерин или нет.

Теренсу стало почти стыдно за себя. Охладеть к научным опытам! Но когда у настоящего парня убивают отца… Он подумал: «Моего отца у-би-ли». И что-то стало шевелиться в душе. Пускать корни. Прорастать… Медленная злость.

Берил Коллинз постучала в дверь спальни и вошла. Она была бледна, сдержана и деловита.

— Пришел инспектор Грейндж, — и поскольку Герда лишь открыла рот и жалко посмотрела на нее, Берил быстро продолжила:

— Он говорит, что не собирается вас тревожить. У него есть к вам буквально два слова, но это уже перед уходом. На формальные вопросы о работе доктора Кристоу я бы могла ответить все, что ему нужно.

— О, спасибо вам, Колли.

Берил исчезла и Герда вздохнула.

— Колли так выручает. Она очень деловая.

— Еще бы, — сказала миссис Паттерсон. — Превосходная секретарша, разумеется. Очень простая, бедная девушка, да? Я всегда считала, что так лучше всего. Особенно с привлекательным мужчиной вроде Джона.

Герда вспыхнула:

— Что ты хочешь сказать, Элси? Джон бы никогда… он никогда… ты говоришь так, будто Джон заигрывал бы или еще бог знает что творил, будь у него смазливая секретарша. Джон был вовсе не такой.

— Ну конечно, дорогая, — сказала миссис Паттерсон. — Но, в конце концов, мы-то знаем мужчин.

В кабинете Кристоу инспектора Грейнджа встретил холодный воинственный взгляд Берил Коллинз. А взгляд был воинственным, он это заметил. «Ну, это, в общем-то, естественно, — подумал он. — Наверняка ничего не было между ней и доктором. Она, правда, могла его обожать. Так бывает».

«Но не в данном случае», — решил он, откидываясь в кресле четвертью часа позже. Ответы Берил Коллинз на его вопросы были образцами ясности. Она отвечала, не задумываясь, и, очевидно, знала тонкости работы патрона как свои пять пальцев. Он переменил тему и стал мягко зондировать вопрос об отношениях Джона Кристоу с женой. Берил отвечала, что они были в превосходных отношениях.