«Когда будут посылать группами, станет сложнее», – мельком отозвался Янек Врубель.

«Проще станет, – возразил Чолган. – Группами всегда веселей выходит, и есть на кого ругаться, если что-то не заладится».

«Там посмотрим», – высказалась и Натали, но ее уже прерывал командир:

«Завязываем болтать. Работаем».

«И где он такого жаргона набрался, ведь нерусский же?» – подумал в свою очередь Ромка, но экипаж его прочитал влегкую.

Ромка плавал в пси-связи с экипажем параскафа и почему-то не мог отделаться от мысли о том, что называть этих ребят антигравиторами – уже неправильно. Они другие теперь. Вот название «параскаф», по известным и давно опробованным, обжитым корням слов, вполне и сразу же прижилось. Но как быть с обозначением ребят? Нельзя же называть их «паранавты», дурацкое какое-то слово, лучше уж «иномерники»… Ну, когда будет доказано, что они в другие измерения на самом деле ходят. Хотя для них, всех тут работающих, и доказывать ничего не нужно, машины-то исчезают из нашего пространства, значит…

«Башня, Ром, прекрати молоть чепуху, мы тебя слышим, и ты мешаешь. Или – отключу».

Молодец, правильно, одно слово – командир! Вот только – поняло ли что-нибудь из этого упрека начальство? Его внимание на миг перебросилось на это самое начальство, восседающее за спиной.

– Нужно вытребовать в министерстве деньги, чтобы перевести их работу на общий большой экран в нашем зале управления, – говорил Венциславский.

Ему что-то пробовал отвечать генерал, и с не меньшим пылом что-то подсказывал им Масляков. Казалось, предстоящий «нырок» по-настоящему интересовал только Мзареулова.

– Да тихо вы все! – прикрикнул он на них.

И Ромка был ему за это от души благодарен. Действительно, пусть бы себе сидели где-нибудь, где их не видно и не слышно, так нет же – приперлись…

Машина вышла в ходовое состояние. Бакен работал как часы. Сейчас Ромка его тоже чувствовал, вернее, понимал, каким образом устройство собирает и аккумулирует все, что происходит в параскафе и вокруг него и передает сюда, на фиксирующие приборы, сложным, многосоставным, но вполне разбираемым электроникой пучком, прямым и острым, как лазер.

«Я вас все еще чувствую», – подумал он для команды в параскафе.

И тут же их потерял.

Щелчок был таким резким и сильным, что пронзил все тело, не только нервы. И как же они там, как же они выдерживают? К счастью, Ромка понимал, что этим своим всплеском неуверенности не помешает антигравиторам… То есть иномерникам. Они во время этого перепада режимов были для него недоступны. Зато снова стали слышны голоса начальников, и в первую очередь – генерала.

– У них же контакт с нами утерян.

– Это временно, не волнуйтесь, Желобов, аппаратура придет в норму. – Это Веселкина. Или Шустерман Генка? Странно, что он, Роман Олегович Вересаев, не может понять – кто из них двоих кем является и кто из них говорит.

– Этого нужно избегать, – откомментировал Венциславский или Масляков.

«Да что же это со мной, – думал Роман. – Я же не в работе, просто сижу в лаборатории, а ведь начисто уничтожена способность идентифицировать говорящих на расстоянии всего-то пяти шагов.

– Нам бы еще понимать физику происходящего, всех этих процессов… А то сидим тут, как кролики в норе, и что происходит снаружи – никому не ясно, – вот это точно Шустерман.

– Теоретики нужны, – сказал кто-то вялый, наверное, Масляков.

– Амеры занимаются этим, да и в Европе напрягают мозги.

– Тут не мозги нужны, а помощники, – прозвучало как сквозь пелену, но понятно, что это вмешалась Валентина.

Машина появилась снова, в сигналах – сильных и даже слегка чрезмерных, будто бы чуть расплывающихся, каких-то покачивающихся, словно пьяненькая рябь на чистом зеркале лесного пруда.

«Башня, скачок прошел короче, чем обычно, всего-то минуты за три, – снова по ясной пси-связи подумал в сознании Ромки командир. – А бывало, что и минут пять болтались невесть где». Кто это подумал-сказал-отметил, уже там, в Чистилище, теперь не имело значения, они все вместе – четыре члена экипажа и Ромка – думали, чувствовали и жили, даже дышали воедино.

– Принято, ребята. Зонд сможете поставить? – спросил Ромка вслух.

«Этот зонд – без проблем, но более крупную хреновину сюда не протолкнуть». – «Это почему же? Если подналечь…» – «Нет, командир прав, управлять здесь большими массами слишком сложно».

Бакен отстрелился, покачнув корпус параскафа, зато исполнив сегодняшнее задание. Все, операция прошла успе… Или что-то не так? Да нет, все как надо.

«Интересно, эта бочка будет тут парить на антигравитационной подвеске? Или как?» – задалась общим вопросом, кажется, Наташа, но может, и не она. «Бакен сейчас удерживает вторая лаборатория, Мира его контролит». Это уже был Врубель или сам Блез, командир?

За спиной Мзареулов вдруг отчетливо спросил:

– Вересаев, как там сейчас у Келлерман?