– Зей, – Ромка улыбнулся, быстро допил, передал девице стакан, который она тут же спрятала под передничек, взял в руки тот, что она принесла, – а давай я и второй допью, а ты потом еще принесешь? А то жарко сегодня.

– Вам не жарко, вы приуныли, Олегович.

– Верно.

– Вы скучаете так, что… – Девушка прыснула в свободный от стакана кулачок. – Вам компания будет в самый раз.

– Компания? – Ромка не понял.

– Вас искала женщина, хорошо сложенная. Тренированная. Только что заехала к нам, о вас спрашивала. Скоро подойдет сюда.

С выговором у Зейнаб все было отлично, вот только отрывистость фраз выдавала в ней нерусскость. Она опять непонятно рассмеялась в кулачок и исчезла, посчитав объяснения завершенными.

Ромка поднялся на ноги и увидел… Это была Гюльнара, крепенькая, как желудь. С растрепанными и еще влажными после купания волосами, в довольно вызывающем для данной местности купальнике, но ничуть этого не смущающаяся, потому что… Потому что была пилотом-иномерником и бывшим курсантом-антигравитором, которой приходилось мыться в общем душе, которой многое уже приходилось… даже проникать в мысли коллег-мужчин, и потому потрясающе уверенная в себе.

Она пробовала вытираться местным необъятным полотенцем, волочащимся за ней по разноцветным керамическим плиткам, выложенным вдоль бассейна. И улыбалась, глядя на него. Еще издали объявила:

– А ты тут загорел, молодец.

Подтащила еще шезлонг к столику, возле которого валялся Ромка, плюхнулась в него всем телом и радостно пояснила:

– Направили сюда отдыхать на две недели, представляешь? Буду валяться на солнышке и… Красота! – Последнее слово она почти отчеканила по слогам.

– Гюль, молодец, что приехала. А то я здесь совсем закис.

– Это не я приехала, меня начальство отправило, как было сказано, для восстановления сил. – Она рассмеялась. – А чего тут киснуть?

Ромка тоже улегся на свое место, глотнул свежеледяного коктейля.

– Вот поживешь тут с мое, тогда…

– С твое не получится. Я же говорю, прибыла на две недели, и только. А тебе сколько осталось? – собственно, ответ ее не интересовал. – Как тут с процедурами, по-прежнему? Я бывала тут пару раз. – Она непонятно усмехнулась. – В Дербент еще пускают экскурсии?

– Лучше расскажи, что в нашем Аркаиме делается? – больше всего на свете Ром хотел услышать новости.

Но Гюльнарка, вот ведь вредная девица, стала нудно, долго и очень по-женски рассказывать, что был у нее где-то здесь дружок, то бишь любовничек. И какой он был по-местному глупый, зато нежный и ласковый…

– Гюлька, я тебя прошу… – а вот дальше он и сказать ничего не сумел.

Потому что она уже разогналась в своих мыслях и предложила:

– Знаешь, ты посиди, а я схожу узнаю, куда мой дружок запропастился.

Решительно поднялась из шезлонга, набросила полотенце пособлазнительней на плечи и пошла к бару, местность она знала, направление было самым верным – через кусты и к стойке.

– Тогда возьми у Гейдара якобы и себе коктейль… Потом мне отдашь. Иначе мне без тебя не справиться, – отпустил ей в спину Ромка.

Стал ждать, пробуя разобраться, почему Гюльнаре, обычно не склонной вредничать в разговорах о работе, пришло на ум уворачиваться от его расспросов, уж не выгнали ли его из Аркаима? Может, она не хочет быть вестником этого печального сообщения?

Спустя четверть часа она вернулась, и радость ее заметно поблекла. Поставила бокал для Ромки на столик и процедила обреченно:

– А любовничек-то – тю-тю, – она вздохнула, – женился, и говорят, что счастлив. Терпеть этого не могу на курортах.

– То есть?.. – спросил Ромка с надеждой, пробуя окончательно выяснить, можно ли теперь переходить к новостям в Центре?

– А ты не веселись, а то сама бокал прикончу.

Ромка решил рубить с плеча:

– Слушай, мне эти ваши бабские поцелуйчики-соития – по барабану. Мне нужно знать, что у нас происходит, понимаешь? Меня что же, уволили?

– Да ну?! Не нужны… гы, – она почти непристойно ухмыльнулась, – поцелуйчики-соития?.. Впервые такое слышу. Впрочем, наши считают, это у тебя от излишнего ума. Чрезмерно умный ты, так многие считают… Гы… – Она почти посерьезнела. Лишь в самых уголках ее прищуренных восточных глаз еще блуждала дружеская насмешка. – Для справки, я так не считаю, ну, что ты – чрезмерно. По-моему, так в самый раз, не больше, чем нужно.

– Гюльнара Расуловна, последний раз прошу по-человечески, не заставляй бросать тебя в бассейн, чтобы остудить. – Шутка вышла не слишком умной, хотя заявка на решительность была понята.