– Принцип коромысла, – задумчиво промурлыкал Дахмиджир, – а знаете, Роман, совсем неплохо. Немного неожиданно… Но очень неплохо. Перспективно.

– Если подтвердится, – вздохнул Ромка. – В любом случае работать есть над чем. Точнее, есть куда двигаться.

Но все оказалось гораздо сложнее, когда Ромка стал вникать в детали. Мира, которой он подробно пересказал разговор с начальством, хмурясь и весьма удивляясь своим же словам, спросила его:

– Ты хочешь управлять этими экспериментами из башни? Не выйдет, тебе придется самому сунуться хотя бы в Чистилище.

– Мисс Колбри, – Ромка никак не умел подобрать правильного обращения к ней, особенно в официальной обстановке, – я бы в самый Ад пошел, если бы это способствовало делу.

– Может, и придется, – с хитрой, прямо ленински-иезуитской улыбочкой отозвалась Мира. – Давай тебя на пси-тестах погоняем. Ты же показывал какую-то положительную динамику, хотя бы в некоторых компонентах… А вдруг удастся слить компоненты воедино и у тебя появится шанс туда запуститься?

– Сомневаюсь, – бурнул Ромка, – но попробовать стоит, мы же ничего не теряем…

И что-то защемило у него неподалеку от сердца, возможно, страшновато ему стало. Они попробовали, и когда Ромка, измочаленный, усталый, потный и чем-то сильно раздраженный, выполз из камеры, где его гоняли по пси и ментопрограммам, Мира ему объявила почти с торжеством:

– Не слишком-то ты, Ром, силен по части пси… Нет в тебе настоящей силы, сойдет лишь для начала.

– Что? – не поверил Ромка.

– Говорю же, кое-что можно с тобой придумать. – Мира смотрела серьезно, понимая, что, скорее всего, меняет жизнь этого человека, который стоял перед ней почти навытяжку, навсегда и бесповоротно. – Вставим еще пару клемм, может, придется всобачить в твои мозги еще и пятую, уже для тебя лично, на темени, а затем… Я тебя так сумею выдрессировать, что ты будешь не хуже тех антигравиторов, с кем мы начинали.

– Я смогу послужить и антигравитором?

– На это не надейся, мы тебя будем на иномерника тестировать и программить. – И чтобы он не стал слишком вдаваться в перспективу, быстренько добавила: – Представь возможность управлять ситуацией оттуда, из Чистилища. Сам же говорил, что для дела на все согласен. Я прямо сейчас пойду по начальству, буду их на эту авантюру подбивать.

Сил протестовать у Ромки не хватило, а Мирка, хитрая девица, действительно прошлась по начальникам, даже по тем, кого Ромка и не знал толком, которые появились в Центре в его отсутствие, и со всеми в той или иной форме договорилась. И получила «добро».

Это было необходимо, потому что сами операции вживления внешних надчерепных контактов стоили дорого, и проводить их должны были врачи высоченной квалификации, и отнюдь не у них в Центре. Успешнее прочих этим занимались хирурги-операторы в клинике Вишневского при участии спецов из Института Бехтерева в Москве. Поэтому без командиров было не обойтись.

Свои начальники, таким образом, дали согласие быстро, правда, генерал вызвал к себе Ромку и долго объяснял, что теперь он становится не просто тренером, а играющим тренером, будто Роман сам не понимал. Но так уж повелось, если начальство считалось неизбежным злом, следовало мириться, что зло это еще и нудное. Эти сидящие в больших кабинетах люди привыкли с серьезным видом излагать, как им казалось, незыблемые истины, не смущаясь тривиальностью подобных наставлений.

Но затем идею о подсоединении к Ромкиным мозгам еще трех клемм проталкивать пришлось уже труднее. Министерство науки, а затем и прочие ученые организации против такого поворота дел стали заметно протестовать. Позже Ромка догадался, что слишком многим хотелось принять участие в этих планируемых Центром испытаниях. Это обещало существенный выигрыш: субсидии, авторитет, докторские степени, околонаучный туризм на всякие симпозиумы, как это с давних пор называлось, прямые контакты с ответственными персонами научных администраций, возможно, связи с государственными мужами… Это обещало так много, в случае хотя бы и неявного успеха, что тут возникли даже некие интриги. По этой части взялся работать генерал.

У него стало что-то получаться, когда неожиданно в Аркаим приехал какой-то консультант и крупный чин из Европейского научного бюро, которого пригласил барон фон Мюффлинг, месье Доминик Брюн и старик Русанов. Эта непомерная комиссия побродила по Центру, позаседала, а затем…

В Центр, опять же на правах консультанта без определенной должности, приехал Андрон Томазович Мзареулов. Он выглядел худым, каким его никто не помнил, с напряженным лицом, и опирался он на палочку с замысловатым крючком, хотя порою и размахивал ею в воздухе. Что он должен был сделать, осталось, в общем-то, непонятно, но Русанов за него ратовал, и возникло предположение, что его определили представителем самого могучего научного старца. Русанов эти разговоры быстренько узнал, потому что даже обедать ходил в общую столовую к группе Вересаева, возможно, ему сама же Веселкина и рассказала или кто-то из действующих иномерников. Но он на это лишь с хитрой улыбочкой покивал, и все как бы само собой успокоилось.

А Мзареулов некоторое время не давал о себе знать ни одним отзвуком, ни одним мнением. Работал в выделенном кабинетике, но его присутствие все же чувствовалось, генерал сделался сдержанней и спокойней. В отношениях с Ромкой это несильно проявлялось, все уже было у них обговорено, прояснено. А вот прочие какие-то административно-организационные ходы все же последовали, и стало понятно, что Центр действительно готовится к чему-то грандиозному, а может, в недалеком уже будущем вообще сделается головной организацией, которой будут подчинены многие иные ведомства.