Эркарт продолжал стоять. Вернее, все время пребывал в движении. Подошел к окну, посмотрел сквозь тюль. Перешел к столу со стеклянной столешницей, просмотрел лежавшие там газеты. Потом к маленькому столику, на котором стоял телефон, выключенный из розетки. Даже если бы миссис Джек и попыталась позвонить… Похоже, ни Эркарту, ни Джеку это не пришло в голову. Любопытно. Между тем Ребусу подумалось, что эта комната, вся атмосфера в ней были созданы не Джеком, а его женой. Судя по всему, Джек предпочитал старую мебель — привычные, удобные кресла и большие диваны. У него консервативные вкусы. Достаточно посмотреть на его машину, ее-то он точно сам выбирал…

Да, машина и натолкнула Ребуса на эту мысль, точнее, послужила предлогом — предлогом для визита к Джеку Грегору.

— Грегор, было бы лучше, если бы текст заявления у нас появился до ланча, — сказал Эркарт. — Чем скорее разрядить ситуацию, тем лучше.

Не слишком деликатно, подумал Ребус. Смысл сказанного был очевиден: выкладывай, зачем пришел, и до свиданья. Ребус знал, о чем он хочет спросить: по-вашему, вас нарочно подставили? Да, он хотел задать этот вопрос, но не решался. Он приехал не как официальное лицо, так что он тут на правах туриста.

— Я хотел вам сказать о вашей машине, мистер Джек, — начал он. — Я обратил внимание, что она стоит на подъездной дорожке — на виду, иными словами. А там ведь фотографы. Если снимки вашей машины попадут в газеты…

— То потом все ее будут узнавать? — Джек кивнул. — Понимаю, к чему вы клоните, инспектор. Да, благодарю вас. Мы об этом не подумали, верно, Иэн? Поставьте-ка ее в гараж. Мы ведь не хотим, чтобы каждый, кто читает газеты, знал, на какой машине я езжу.

— И номерной знак, — добавил Ребус. — В мире столько странных людей… Террористы… Завистники… Просто психи. Лучше не рисковать.

— Спасибо, инспектор.

Дверь распахнулась, и вошла Хелен Грейг с двумя большими кружками чая, нимало не похожими на чашечки на серебряном подносе у ворот. Одну она дала Грегору Джеку, другую Эркарту, потом вынула из-под руки тоненькую коробочку, которую прижимала рукой к боку. Это была нераскрытая упаковка имбирного печенья. Ребус улыбнулся.

— Спасибо, Хелен, чудесно, — сказал Грегор Джек. И взял две печенины.

Ребус поднялся.

— Ну что ж, — сказал он, — я, пожалуй, пойду. Как я уже сказал, я только хотел…

— Очень вам благодарен, инспектор. — Джек поставил кружку на пол и тоже встал, протягивая руку Ребусу. Теплое, сильное, искреннее рукопожатие. — Да, вот еще что. Вы живете в моем избирательном округе?

Ребус покачал головой:

— Один из моих сослуживцев живет здесь. Я у него ночевал.

Джек медленно поднял голову, потом кивнул. Этот жест мог значить что угодно.

— Я вас выпущу, — сказал Иэн Эркарт.

— Пейте чай, я сама, — сказала Хелен Грейг.

— Что ж, как знаешь, Хелен, — задумчиво сказал Эркарт.

Не было ли в его голосе предостережения? Хелен Грейг, по-видимому, ничего такого не заметила. Эркарт вытащил из кармана ключи и подал Хелен.

— Я пойду, — сказал Ребус. — До свидания, мистер Джек… мистер Эркарт.

Он на мгновение задержал руку Эркарта в своей и пожал ее. Но при этом он успел рассмотреть его левую руку. На одном пальце обручальное кольцо, на другом перстень с печаткой. У Грегора Джека на левой руке было только одно широкое гладкое золотое кольцо. Но не на безымянном пальце, а на среднем. На безымянном у него экзема…

А что у Хелен Грейг? Несколько дешевеньких колечек на пальцах обеих рук — не замужем и не обручена.

— До свидания.

Хелен Грейг вышла из дома первой, но дождалась его у машины, поигрывая ключами в правой руке.

— Вы давно работаете у мистера Джека?

— Давно.

— Тяжелая работа — быть членом парламента, да? Видимо, ему время от времени необходимо расслабляться…

Она остановилась и уставилась на него.

— И вы туда же! Вы ничем не лучше этой шайки! — Она махнула руками в сторону ворот и маячивших за ними фигур. — Не хочу ни слова худого слышать о Грегоре. — Она двинулась дальше, теперь быстрее.

— Он, вероятно, хороший работодатель?

— Работодатель! Таких работодателей поискать. У меня мать болела. Так он дал мне премию осенью, чтобы я могла съездить с ней ненадолго на побережье. Вот он какой. — В глазах у нее появились слезы, но она сделала усилие над собой и сдержалась. Репортеры передавали друг другу чашки, сетуя то ли на излишек сахара, то ли на его отсутствие. Похоже, от них двоих они ничего особо не ждали.

— Поговорите с нами, Хелен.

— Одно словечко от Грегора — и мы все разъедемся по домам. У нас же семьи — сами понимаете.