— Откуда ты знаешь, что я пастух? — удивился Эмиль.

— Я много чего знаю, — ответил старик, а затем застонал и скрючился от боли.

— Что с тобой? — Эмиль метнулся к незнакомцу.

— Ты, милок, все равно не поможешь. Нутро мое поражено смертельным недугом, и недолго мне небо коптить.

Эмиль расспросил старика о его хвори, достал из мешка порошки и травы — с десяток пучков. Пока старик стонал и держался за живот, он вскипятил воду для целебного отвара.

Незнакомец пил горький чай и кривился в ужасных гримасах, но вскоре резь пошла на убыль и он опять мог сидеть прямо. Эмиль приготовил еще одну порцию и заверил старика, что тот излечится, если будет пить чай на протяжении семи дней.

— Я ошибся в тебе, — заявил старик. — Ты не пастух. — Порывшись в мешке, он выудил свиток. — За твою доброту получай то, ради чего ты отправился в странствие.

Человечек объяснил, что в свитке на языке, которым никто не пользуется уже тысячу лет, записано три мощных заклинания. Первым вызывается добрый дух, который далее направит Эмиля в учебе. Второе перемещает предметы из мира в мир, ибо любому ребенку известно, что миров много. С помощью этого заклинания удается прорвать между ними завесу. А третье переносит людей.

Овладев тремя заклинаниями, Эмиль, безусловно, станет самым могущественным чародеем в королевстве.

Эмиль предложил старику все свои деньги, но тот отказался. Он просто вручил свиток, помахал на прощанье и вернулся в лес.

Одра проводила время за чтением Зеркалу. Полки были уставлены сотнями книг: старыми и новыми, в кожаных переплетах, с золотыми обрезами — и рассыпающимися, карманного формата.

Она глотала их в поисках ответа. Необходимо выяснить, как она оказалась здесь. Как возвратиться домой.

Она нашла свою историю в шестой книге двенадцатитомного собрания на нижней полке.

Книга в синем матерчатом переплете изобиловала картинками с изображениями пухлых бодрых ребятишек и виноградных лоз.

Одра узнала некоторых друзей и недругов из прошлой жизни. Вот Миска, венгерский паренек, который обвел вокруг пальца железноголового человека и с которым она однажды познакомилась в странствиях. А это добрая валлийская фея, что подарила водопад изнемогавшей от жажды горе. Одра решила навестить ее, как только окажется дома.

Она перевернула страницу и замерла.

Заглавие гласило: «Волшебник и дева». Под рисунком стояло знакомое: «Однажды, давным-давно».

Из березняка к хижине Одры скакнул белый кролик. В закатном свете меж верхушек деревьев розовел замок — место, где ее история предположительно должна была завершиться. Одра обвела пальцем силуэт кролика, а затем отыскала позади две одинокие тени.

Свою и Эмиля.

Одра читала Зеркалу, и тому, похоже, история особенно нравилась. По ходу чтения оно показывало фокусы: создавало в стекле зыбкие образы, соответствовавшие тексту.

Она только дошла до самого интересного места, где тролли превращаются в камень под светом восходящего солнца, когда услышала за дверью библиотеки шаги. Зеркало тревожно обернулось на звук и скрылось за резной рамой.

Дверь распахнулась.

— С кем ты разговариваешь? — вопросил Майлз. — Кто здесь? — От него разило виски и потом, а на пальто появилось новое пятно.

— Никого. Я люблю читать вслух. Я весь день просидела одна.

— Не прикидывайся, будто я тебе что-то должен. — Он сгорбился в кресле и вытянул из кармана сигарету. — От тебя может быть польза. Почитай мне.

Комната была маленькая, и Одра стояла на расстоянии вытянутой руки от него, чувствуя себя школьницей, которую заставляют декламировать стихи. Она раскрыла книгу на сказке, которой не знала, — «Снежная королева» — и начала читать. Майлз слушал, смежив веки.

Она прочла:

— «Кай посинел и почти почернел от холода, но не замечал этого, — ведь поцелуй Снежной королевы сделал его нечувствительным к стуже, а сердце его давно превратилось в кусок льда». [8]

Сделав паузу, чтобы набрать воздуха, Одра посмотрела на Майлза и натолкнулась на хорошо знакомый взгляд.

Наконец хоть какой-то толк.

Она позволила голосу дрогнуть, когда Майлз провел пальцем по ее ноге и поднял юбку на несколько дюймов выше колена.

Одра не прекратила читать — это срабатывало; в нем что-то изменилось, пока она читала. Секс — неважное оружие, но она не располагала ничем другим.

— «Вот и Кай тоже складывал разные затейливые фигуры, только из льдин, и это называлось ледяной игрой разума. В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их — занятием первостепенной важности. Это происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала. Складывал он и такие фигуры, из которых получались целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось, — слово „вечность“». [9]