— Где она?

Сперва почудилось, что он обращался к себе; потом — громче:

— Где? — Он заревел на всю комнату, затем рев переместился в дверной проем. — Что ты сделала с ней, проклятая ведьма?

Ледяной страх очистил ее рассудок от мыслей о мести.

— О чем ты?

— Моя книга, — произнес Майлз. — Где она? Что ты с ней сделала?

Пригнувшись, он волком двинулся на Одри. Они принялись кружить вокруг разделочного столика. Она схватила нож, не смея моргнуть, — боялась, что он воспользуется моментом и бросится на нее.

— У тебя много книг.

— А нужна только эта!

Молниеносным движением Майлз схватил ее за запястье, больно ударил руку о столик. Одра выронила нож.

Майлз поволок ее в библиотеку.

— Смотри туда. — Он указал на полку, где была книга. — Шестая из двенадцати. Стояла там, а теперь ее нет. — Он чуть ослабил хватку. — Если взяла почитать, ничего страшного. Просто верни. — Он выпустил ее и натужно улыбнулся. — Ну, где же моя книга?

— Твоя правда, — сказала она. — Я взяла почитать. Не знала, что она так важна для тебя.

— Эта книга особенная, для специалистов.

— Да, — ответила Одра негромко и твердо. — Так и есть.

И, сказав это, она поняла, что выдала себя.

Майлз толкнул ее. Она влетела в книжный шкаф, а он покинул тесную библиотеку и захлопнул дверь. В замке провернулся ключ.

Слишком поздно.

Она уперлась в дверь лбом и задержала дыхание. Попыталась открыть оконце, но высохшая краска запечатала его наглухо. От намерения разбить стекло Одра сразу отказалась: что толку убегать из дома, если нельзя убежать из этого мира? Ей был по-прежнему нужен Майлз.

Одра смотрела, как в грязном окне садится солнце, и пыталась сообразить, как ей быть, когда он освободит ее. Ей было слышно, как Майлз бродит по дому, разговаривая с собой необычайно резко, но слова казались все такими же бессмысленными. От этого у нее разболелась голова.

Ее разбудил скрип ключа в замке. Одра вооружилась первым, что попалось под руку: книгой в твердом переплете. Выставила ее как щит.

Майлз стоял в двери, сжимая в руке длинный, зловещего вида нож.

— Кто ты такая? — спросил он наконец, подозрительно прищурясь. — И как узнала?

— Я та, чью жизнь ты разрушил. Лжец. Вор. Убийца. — Она показала ему кольцо Эмиля.

Майлз застыл на месте, взгляд метался от кольца к ее лицу и обратно.

— Я ни то, ни другое и ни третье, — молвил он.

— Ты все это присвоил. — Она обвела рукой библиотеку. — Забрал его и забрал меня. А что ты делал с бесполезными вещами?

Покуда он говорил, она незаметно к нему приблизилась. Внезапно швырнула книгу и попала куда хотела — в плечо. Нож упал на пол, и Одра подхватила его, прежде чем Майлз сумел помешать.

Она решила, что теперь он в ее власти, и приставила лезвие к горлу. Он попытался отпихнуть ее, но Одра вцепилась крепко, и Майлз прекратил сопротивление, когда нож проколол тонкую кожу. Одра почувствовала, как напряглось его тело в ее руках, почти бездыханное и совершенно неподвижное.

— Так и не сказала, кто ты такая.

— Где он? — спросила она с ненавистью.

— Кто? — Майлз говорил миролюбиво и сдержанно.

— Человек, которого ты похитил, как меня. Как все остальное. Где он?

— Ты сильно расстроена. Остынь, отпусти меня, и мы поговорим. Я не знаю ни о каком похищенном, но, может быть, помогу его найти.

Тон у него был спокойный, с нотками мольбы, взывавший о понимании и предлагавший содействие. Одра колебалась, не зная, чем устрашить врага, который оставался ее последней надеждой.

Она ждала слишком долго. Майлз схватил с полки тяжелую склянку и запустил ею в стену.

Восточный Ветер, наконец-то обретший свободу, пронесся по комнате.

И вот однажды ночью, холоднее которой он припомнить не мог, когда вокруг не было ни души, он возвысил голос против воющего ветра и выкрикнул тринадцать слов заклинания.

Недели превращались в месяцы, и вести о чародее Эмиле множились, пока не дошли наконец до самого короля, и тот возжелал прибрать волшебство к рукам.

Но Эмиль исчез.

Злой вихрь сметал с полок все подряд. Одра скорчилась и прикрыла голову под градом книг и мусора. Майлз спрятался за сундуком, который плохо защищал от бури.

Над головой Одры раздался треск; она вскинула руки, чтобы спасти глаза; осколки стекла обрушились на ее руки и ноги — одни отлетали, другие впивались в кожу.