Там лежало ещё одно письмо, заклеенное воском и адресованное Генералу Сарьену.

Алек осторожненько отделил печать. Само послание было завернуто в листок с именем генерала. Письмо было без всякой даты, без адресации кому-либо — просто несколько строк, написанных размашистым почерком Ланеуса.

В деле ещё семеро. Прихвачу с собой на нашу следующую встречу. Гарантии от ваших людей нужны немедленно.

В общем-то ничего особо настораживающего на первый взгляд, однако, зная, чем тот занимается и кому это адресовано, смысл понять было не трудно.

Ещё семеро…

Что ж, это подтверждало их предположение, что арест основных игроков спугнул бы неизвестных приспешников.

Он натёр краешек восковой печати, разогрев его, чтобы приклеить на место, затем обследовал стол и, наконец, саму комнату. Несмотря на все старания, поиски его ни к чему не привели: он так и не нашёл никаких тайных мест с бумагами, хотя обследовал каждую доступную поверхность, кроме разве что потолка, сунул руку везде, куда смог дотянуться, ища подобие рычажка, открывающего тайник или дверь на потайную лестницу, какую Серегил обнаружил в доме у Кирина. Ничего!

Явившись в публичный дом к Эйруал, Серегил застал дамочку в её гардеробной. Небольшой альков наполняли сладкие ароматы дорогого парфюма и тонкой пудры. Любуясь своим отражением в высоком зеркале, она ждала, пока служанка расправит складки её платья из бледно-зеленого шёлка. Перед одежным шкафом гордо выстроилась линия чудесных туфель.

– Ох, как ты вовремя, дружочек! — приветствовала Серегила куртизанка, послав ему через зеркало свою улыбку. Взяв из шкатулки на туалетном столике два ожерелья затейливого плетения, она повернулась к нему, прикидывая их на себя: — Жемчуг или перидоты?

Серегил принял задумчивую позу.

– Жемчуг, я думаю. Он смотрится замечательно и так соблазнительно оттеняет твою кожу.

– Значит, жемчуг, — она вручила ожерелье Серегилу и приподняла свои тёмные локоны, спадавшие сзади на шею.

Серегил послушно застегнул увесистую нитку жемчуга, а потом игриво пробежался пальцами по её затылку и шее…

– М-м-м, да. Весьма соблазнительно!

Она повернулась и поцеловала его в щёку.

– Дразнишься, да? Ты же знаешь, как мне тебя не хватает. Ты же был одним из моих любимцев.

Потянувшись за жемчужной шпилькой на туалетном столике, она обратила внимание на чёрную повязку на его руке. Её кокетливая улыбка тут же растаяла.

– До сих пор не могу поверить, что её больше нет.

– Да, я тоже.

Эйруал покачала головой, словно бы отгоняя печаль, и принялась украшать жемчужными шпильками свою затейливую причёску.

– А где же наш прекрасный Алек? н что, задержался внизу?

– Нет, ему нынче нездоровится. Так что я один буду сопровождать обеих моих восхитительных спутниц, и пусть завидуют все, кто меня увидит.

– Подозреваю, в этом не будет для тебя ничего нового.

В эту минуту в комнату ворвалась Мирриция, она принесла кушак из белого шёлка, расшитого жемчугами.

– Мне показалось, вот это тебе должно понравиться, — девушка красиво задрапировала им худосочные бёдра пожилой дамочки. — Что скажешь, Серегил?

– Само совершенство! И вы обе — просто услада для глаз, которой не затмить даже самым титулованным особам Римини.

Миррини, в её наряде темно-синего шёлка, расшитого хрустальными бусинами, со сверкающими шпильками в тёмных волосах, и в самом деле выглядела столь же шикарно, как и её благодетельница.

– Ты похожа на ночь Боктерсы, полную звезд и тайн, — сказал он, целуя её в щечку.

– А где же Алек?

– Боюсь, он приболел.

– О… а я так рассчитывала чуть-чуть поиздеваться над ним.

Как только женщины, ко всеобщему удовлетворению, закончили наряжаться, все трое, взявшись за руки, отправились в Красное Сердце, сверкая во тьме посреди толпы гуляк и вызывая восхищённые взгляды всех, мимо кого они проходили. Хозяин элегантной таверны проводил их в приватные комнаты, которые Серегил снял на этот вечер. Вскоре подоспели и Ланеус с Мальтузом со своими дамами, и все были представлены друг другу. Впрочем, Мальтуз с Анией уже были знакомы с куртизанками, а потому радушно приветствовали их, как и Ланеус с его юной супругой. Особый восторг у Эоны вызвало знакомство со знаменитой Эйруал. На ужин им подали отварную рыбу-бабочку, заливное из угря, свежие устрицы с тёплым кунжутным хлебом, блюдо оливок и маринованных овощей, а также редчайшее майсенское бело вино восхитительного, ещё довоенного урожая.

Куртизанки, как всегда, были просто обворожительны, Мирриция блистала в беседе и в её осведомленности относительно всех последних событий и в политике, Серегил сразу распознал руководство Эйруал. Они с Ланеусом очень бурно обсуждали налог на драгоценные камни, но завершили свой диспут смехом.

Серегил поглядывал на обоих мужчин с тайным интересом: оба совершенно очевидно были довольны их совместным ужином, а дамы выражали величайшее сожаление по поводу возможной лихорадки Алека.

Рану Серегила заметили, и потрясение Ланеуса историей о том, как на них с Алеком устроили засаду наёмные убийцы, казалось неподдельным, хотя, быть может, и не столь страстным, как у Мальтуза, который побледнел, как мел, и бросил украдкой взгляд на Ланеуса — всё, как и планировал Серегил.