– До меня дошло, что Нижний Город поражён новым недугом, но сообщили мне это вот эти люди, а не один из вас. Почему?

Жрец, кажется, даже стал немного меньше под его нехорошим взглядом.

– Мы справляемся, Брат, и не видели смысла Вас беспокоить…

– Или не желали привлекать внимание наместника, верно? Там, наверху уже тоже обнаружено несколько человек. Принесите мне воду и чистые тряпки.

Жрец махнул своим служкам и те поспешно испарились.

Валериус начал осматривать потерпевших, обращаясь с ними с потрясающей аккуратностью и очень умело.

Серегил тем временем опустился на колено у одного из немногих здесь взрослых больных: то была измождённая старушка с морщинистыми узловатыми руками, свидетельствовавшими о нелегкой жизни. Её слезящиеся глаза были застывшими, грудь едва вздымалась.

На другой стороне комнаты Алек осматривал высокого юношу, с заострившимися чертами лица. Тот был не намного моложе него самого.

– Это же Долговязый Найз, соглядатай.

– Какой ещё соглядатай? — не понял жрец.

– Что-то вроде грабителя, специалист по взлому замков, — ответил Алек.

Подойдя к нему, Серегил глянул на распластанное перед ними тело.

– Да, это он, всё верно. Как-то странно, что он оказался тут, среди остальных.

– Расскажите мне всё, что вам известно, — приказал Валериус робеющему жрецу, неспешно переходя от одного спящего к другому.

– Мы никогда не встречались ни с чем подобным, Брат. И что бы ни делали, ничего им не помогает, — ответил тот. — Я не могу найти ни взаимосвязи, ни причины, вызывающей это: старики, молодые, женщины, мужчины….

– Детей больше, чем взрослых, — заметил Алек.

Валериус кивнул и повернулся к жрецу:

– Сколько всего их у вас?

– Докладывают про двадцать два мертвеца с начала лета, плюс эти, которых вы видите. И это лишь те, о которых нам известно.

– И подвержены этому только бедняки?

– Насколько можно судить, Брат.

Вперед неуверенно выступила юная дризийка:

– Если позволите, Брат Сенус. Я про то, о чём говорила Вам накануне.

– Говорите, сестра, но я по-прежнему утверждаю, что это простое совпадение, — раздражённо ответил старший жрец, явно недовольный тем, что в разговор влезла его подчинённая.

– Неделю или около того, — сказала девушка Валериусу. — Это самое большее, сколько может протянуть любой из них, а младшие и старики угасают ещё быстрее. Первые, которых доставили сюда, валялись на улице. Так что мы не знаем точно, когда их поразил недуг. Но вот мальчик и девочка, что постарше… их принесли родственники, в тот самый день, когда они заболели. Девочка протянула пять дней, мальчик — девять. Сейчас мы наблюдаем за Силисом, — она указала на малыша, не старше пяти лет от роду. — Мать принесла нам его два дня назад. Впрочем, отходят они хотя бы тихо.

– Остальных мы нашли на улице, — пояснил жрец. — Одному богу известно, сколько они там провалялись.

– И сколько совсем не добрались до нас, — грустно добавила женщина.

Валериус осмотрел малыша и старушку, потом подхватил свой посох, бормоча какое-то заклинание, и возложил руку на грудь старушки. Та даже не шелохнулась.

– Вы не пробовали применять корень спариса и кроличью вику? — спросил он главного жреца.

– И кору лании с сонным отваром, и траву горькопильника, и зенгатские соли. Как видите, все без толку.

– Что думаешь? — спросил Алек, когда Валериус снова выпрямился.

– Я встречал недуги, от которых больной впадает в спячку, вот вроде этой, — Валериус задумчиво поскрёб себя под косматой бородой. — Ближе всего это к кальенской падучей, однако без признаков положенной в этом случае желтухи. К тому же, тогда хоть одно из этих снадобий, да должно было им помочь.

– Теро думает, уж не эпилепсия ли это, — сказал ему Алек.

– Но эпилепсию-то невозможно подхватить, не так ли? — подал голос Серегил.

– Такого ещё никто не слышал, однако и того, откуда она берется, мы тоже наверняка не знаем, — ответил Валериус. — Впрочем, соли должны были бы приводить их в чувство.

– Это может быть разновидностью чумы, вызывающей эпилепсию, — предположил Алек. — Однако ни Серегил, ни я до сих пор не заразились, а мы очень близко имели с ними дело. Так же, как и дризийцы, ухаживающие за больными.

– Зачастую чума разит без всякой видимой причины и без разбору, — сказал Валериус. — То больных и старых, то здоровых и совсем молодых, и сроду не бывает так чтобы кого-то одного — или тех, или других. Эта, похоже, в основном косит детишек, хотя у нас есть и старики, и ослабленные больные.