– Мама, - позвала Эйта.

Женщина удивленно посмотрела туда, откуда шел звук, и очень удивилась, заметив там молодую девушку.

– Чего тебе, милая?
– спросила она.

– Мама, - голос не слушался.

– Плохо тебе, девица?
– женщина подошла к забору.
– Ты бледная совсем, ну-ка войди в дом, - она открыла призрачную калитку.

Эйта послушалась и даже вошла в полуразрушенный дом.

– Ты присядь, я сейчас водички дам.

– Спасибо, не надо, - поспешила отказаться Эйта, она не знала сможет ли взять призрачную воду и уж тем более имела большие сомнения в том, следует ли ее пить.

– Ты бледная совсем, - покачала головой женщина.
– Тебя, как звать-то?

– Эй..., - начала было девушка.
– Добронега, - она смотрела на мать, не отрываясь.

– А у меня дочку младшую Добронегой кличут, - улыбнулась та.
– Тезки, значит. Она с отцом и родителями моими в город уехала, на ярмарку.

– В город?
– удивилась Эйта.

– Да, - женщина улыбнулась.
– А ну сидите смирно, - оба ее сына, получили по подзатыльнику.
– Не позорьте меня перед гостьей.

– И давно уехали?
– едва слышно спросила Эйта.

– Да вчера буквально, - махнула рукой женщина.
– А что?
– вдруг насторожилась она.
– Тебе плохое что известно?

Эйта встала, но встала слишком резко, больно ударившись головой об упавшую балку.

– Осторожнее, - женщина видела что гостья ударилась и даже увидела настоящий свой дом, но только на мгновение, а потом все стало как прежде.

– Посмотри на меня, мама, - попросила Эйта.
– Это я, твоя Добронега.

– Ударилась ты сильно, - слегка нахмурившись, но тем не менее ласково, ответила женщина.
– Конечно ты Добронега, - она погладила девушку по волосам, но ту же отдернула руку, ощущения были очень непривычными.

– Мама, - снова прошептала девушка.
– Ну пожалуйста. Я не уехала, просто я повзрослела. А вы остались прежними. Почему вы остались?

– Я тебя не понимаю.

– Ты ведь знаешь как все на самом деле, просто вспоминать не хочешь. Но ведь из-за этого вы все и уйти не можете. Вспомни, - Эйта сорвалась на крик.
– Вспомни, вас всех убили: и тебя и батю и бабушку с дедом. Всех. Кентавры всю деревню вырезали, я одна жива осталась. Помнишь, ты меня в сундук под одежду спрятала.

– Уходи, - женщина открыла призрачную дверь.

– Мамочка.

– Вон, - закричала женщина.
– Пошла прочь.

Эйта бросила на мать затравленный взгляд, но к выходу пошла, на пороге она обернулась и увидела что один из братьев смотрит на нее с любопытством, а в глазах второго страх, он вспомнил, он вышел из забытья.

– Ты вспомнил?
– спросила она у него, но ответить мальчишка не успел, мать захлопнула дверь. И хоть та и была призрачной, ударила больно. Едва сдерживая рыдания, Эйта бросилась в сторону леса.

– Эй, - окликнул ее голос. Девушка обернулась. На краю села стоял ее старший брат.
– Эй... Добронега, - произнес он нерешительно.
– Ты правда Добронега?
– спросил мальчик, когда Эйта вернулась к черте, которую он пересечь не мог.
– Наша Добронега?

Девушка кивнула.

– А ты Елька, а батю Лютом звали, хотя он вовсе и не лютый был.

– А почему ты... такая?
– Ельке тяжело было найти подходящие слова.

– Потому что со дня нападения кентавров больше десяти лет прошло. Это вы тогда погибли и потому не меняетесь, а я живая, я выросла.

– Ты красивая стала, - критически оглядев сестру, заявил мальчишка, но за его насмешливостью стоял испуг.

– Вам надо просто вспомнить, - тихо сказала Эйта.

– Елька, - к мальчишке бежала мать, а за ней и односельчане.
– Елька, уходи от нее, слышишь, она больная.

– Если мы умерли, то как ты нас видишь?
– мальчишка и не думал слушаться.

– Я ведьмой стала. А вы призраки. Ты ведь тут встал потому что дальше идти не можешь. И остальные не могут. Но вы предпочли все забыть, потому и торчите на земле, хотя давным-давно должны быть у Отца Небо. Надо просто вспомнить и очень захотеть уйти. Вас там уже ждут и батя, и дед с бабкой, и остальные, кого тут с вами нет.

– Елька, - мать Эйты добежала до сына и закрыла его собой.
– Пошли отсюда.

– Просто вспомните, - Эйта не собиралась возвращаться за заветную черту, потому что теперь это было чревато. Защититься от такого количества злых призраков она могла только одним способом, развеяв их, а это означало конец. Полный и бесповоротный. Развеянная душа в небытие уходила.
– Это больно, но только это выход, слышите.

– Добронега, - Елька вырывался, но на помощь его матери пришли соседки и мальчишку волоком тащили прочь.
– Я вспомню, обещаю.