С берега виднелась лишь малая часть города — в основном он, сонный и ленивый, скрывался в долине между поросшими кустарником холмами. Множество белых домиков, кривые переулки, дюжина колодцев, несколько храмов Христа, из которых один, по крайней мере, был прежде храмом какой-то богини. Даже театр имелся (впрочем, тогда я не знал, что это такое).

Еще в городе был форум, просторная площадь в окружении колонн, высоких, точно стволы деревьев. С краю форума высилось большое белое здание, как нам объяснили, бани.

Мы подошли к нему и вошли внутрь — богатые греки любили вести разговоры в банях, и я с годами научился наслаждаться этим досугом. Внутри налили вина, и мои «охранники» снаружи скривились — их угостили разбавленным пивом. Мы приступили к разговору о том и о сем — и о предыдущих гостях.

— Это было пять лет назад, — сказал Тагардис, повествуя о последнем посещении города моими «родичами». — Они разбойничали вдоль побережья, но всегда ухитрялись удрать до того, как я приводил войско.

Это вам повезло, хмыкнул я мысленно, улыбнулся и кивнул. Вздумай они сражаться, мы бы нынче не беседовали.

— В конце концов, — продолжал Тагардис, равнодушно глядя на меня, — они настолько перепились награбленным вином, что наскочили на мель и уже не могли убежать. Те, кто не погиб, до сих пор сидят в нашей тюрьме.

Если бы меня ударили по голове, и то было бы милосерднее. Улыбка сползла с моего лица, а кефал в очередной раз прокашлялся.

— Разумеется, — елейно произнес он, — у нашего гостя — сына Рерика, верно? — у нашего гостя, я уверен, намерения мирные и выгодные для всех. Какой у вас груз?

Ткани его порадовали, пряности не так сильно, по той причине, как я заподозрил, что они тем дороже, чем дальше от места изготовления, а Кипр слишком близко от этого места.

Потом я поведал, что хочу увидеть архиепископа Гонория, и брови кефала взметнулись вверх, потому что прозвучали эти слова так, будто я говорил о встрече со старым другом.

— Ты знаком с нашим архиепископом? — Кефал медленно взял в руку свою чашу.

— Я должен передать ему почтение от Хониата из Великого Города, — ответил я небрежно. — И вручить письмо.

— От архита Хониата? — уточнил Тагардис, не донеся чашу до губ.

Я кивнул, притворился, будто смакую вино, зажмурив глаза. Сквозь ресницы я увидел, как местные быстро переглянулись.

— Мой командир, несомненно, захочет тебя увидеть, если таково твое желание. Сегодня вечером, — сказал Тагардис. — И архиепископ там тоже будет.

Так-так. Я-то думал, он командует войском.

Тагардис улыбнулся и покачал головой.

— Спасибо на добром слове, друг мой. — Его улыбка сочилась недоверием и ядом. — Но я всего лишь командую отрядом Ларнаки. А все воины на острове подчиняются Льву Валанту.

Меня словно стукнули по лбу, но я постарался скрыть свое изумление, закашлялся, глотнув вина: именно за такие уловки мои люди меня ценят — все греки убеждены, что варвары вроде нас не пьют вина, и любят лишний раз получить тому подтверждение. Вот и сейчас местные снисходительно усмехнулись.

Лев Валант, по слухам, пытался свергнуть василевса всего год назад. Потом он куда-то пропал — чтобы найтись на задворках греческого мира, в компании морских разбойников и неверных.

Кажется, он побратим Иоанна Цимисхия, полководца, которого прозвали Красные Сапоги, ныне командующего войском василевса в Антиохии. Это обстоятельство, по крайней мере, избавило Льва от ослепления, как было принято в Великом Городе обходиться с потерпевшими поражение знатными мятежниками.

Мы встретились в просто обставленной комнате наверху грозной крепости, за едой будто с солдатского стола — привычной для меня, но вряд ли для кефала с архиепископом.

Валант оказался крепким мужчиной средних лет, лицо словно вырублено топором, челюсти тяжелые, плечи толстые, как свиные окорока, волосы и брови отливают сединой, густые и длинные, точно паучьи лапы.

Он попросил письмо, пусть то и предназначалось Гонорию. Даже мне в этот миг мы показались заговорщиками, а архиепископ, тощий и прямой, с избытком колец на пальцах и лицом разъяренного ястреба, пустился было объяснять и начал с того, что огляделся по сторонам, словно высматривая, не подслушивают ли нас.

Это было почти смешно, но меня пробрала дрожь.

— Э… посылка… которую ты должен доставить Хониату, — изрек архиепископ, глядя, как насекомые залетают снаружи через открытые ставни и гибнут в пламени факелов, — ждет в церкви Архангела Михаила в Като Лефкара. Ее оставляли на попечение монахов, но теперь доставят сюда.

— Что там? — спросил я.

Валант вытер рот тыльной стороной одной руки и бросил:

— Не твое дело. Просто прими посылку и передай ее своему господину, а тот отвезет ее Хониату. Где вообще этот Старкад?