— Вернемся обратно, — и пошла по дороге.

Он шел за ней, стараясь держаться поближе, не зная, что ему делать. Все в нем бунтовало против того, что она подозревает его отца в подлости. Он не верит этому. Он слишком хорошо знал отца. Но и отделаться от мысли, что с ее отцом поступили несправедливо, он тоже не мог. Почему? Как это произошло? Был ли он виновен в краже? В чем дело? Правда его интересует не меньше, чем ее.

— Между прочим, — сказал он, пока они шли по дороге, — греки уехали.

Тори остановилась и резко обернулась. Она вспомнила крики, которые слышала ночью.

— Что? Что случилось?

— Выяснилось, что они вовсе не греки. И уж точно не являются порядочными людьми.

У Тори опустились плечи, а по лицу было видно, что она искренне расстроена.

— А мне греки понравились.

— Не сомневаюсь. Это входило в их план. Они проводят много времени в подобных «играх», разъезжают по курортам, стараясь всем понравиться, войти в доверие людей с деньгами и попытаться получить от этого прибыль.

Тори печально вздохнула и посмотрела на дом — окна были темные.

— Значит, греки не собирались устроить идиллический греческий уголок?

— Нет.

— И нет никакой греческой бабушки со старинными греческими рецептами?

— Жаль, но нет, — улыбнулся Марк.

— А какую чудесную историю они сочинили.

Они дошли до веранды и медленно поднялись по лестнице.

— Как ты узнал? — спросила Тори, повернувшись к Марку.

Он стоял, засунув руки в карманы куртки. Лицо его было непроницаемым.

— У меня есть друзья в полиции. Я навел справки.

Тори вскинула голову. Это что, намек? Он хочет дать ей понять, что им с Карлом следует быть начеку?

— А что твои источники сообщили обо мне? — язвительно спросила она.

Он усмехнулся:

— Я дам тебе знать, когда получу полный отчет.

Тори не это ожидала услышать. Она хотела его осадить, но не успела. Ее прервал… поцелуй.

Марк был не в силах сопротивляться своему порыву. Он должен ее поцеловать. Как раз сейчас ее необходимо поцеловать, и он тот мужчина, который это сделает.

Поцелуй не означал, что он ей уступил. Что он ей поверил. Это не имеет никакого отношения к чьей-либо виновности или невиновности. Это просто выражение желания, страсти или, может быть, чего-то еще более глубокого. Но он ее поцеловал. И все.

Она охнула, подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но… Его рот такой горячий, руки такие сильные… и она уступила. А когда уступила, он вдруг отодвинулся от нее.

— Спокойной ночи, Тори Сандз, — резко, даже грубо произнес он. — Иди спать. Увидимся утром. Завтрак в девять.

У нее зашумело в голове.

— А… ты?

— Обойду вокруг дома.

Завтрак был подан на террасе с видом на голубую поверхность океана под ясным голубым небом. Красота! Именно такое утро любой настоящий агент по недвижимости заказал бы для рекламы.

Тори опустилась на плетеный стул рядом с Карлом. Он выглядел ужасно — так выглядит человек после тяжелого похмелья.

— И каков же твой вердикт? — прошептала ему она, протягивая руку к стакану с апельсиновым соком на серебряном подносе.

— Вердикт? — Карл, как ошпаренный, повернулся к ней.

— Что ты думаешь о Шангри-Ла? Ты собираешься покупать поместье?

— Покупать? А… — Он заерзал на стуле. — Я еще не все осмотрел, — пробурчал он и бросил на нее хмурый взгляд. — А от тебя не очень-то много проку. Тебя все время где-то носит.

— Это тебя носит, — заметила Тори. — Что ты искал прошлой ночью?

Он зло посмотрел на нее, потом наклонился, чтобы окружающие его не услышали:

— Послушай, ты, кажется, рассказывала, что ходила в походы со старым Хантингтоном — вы собирали разные камни. Помнишь?

Тори кивнула. Куда он, интересно, клонит?

— И я попросил тебя нарисовать карту всех этих мест. Помнишь?

— Помню.

— Ты не нарисовала пещер на той карте, — сердито глядя на нее, сказал Карл.

Пещеры. Ей следовало догадаться, что все кончится пещерами.

— Но я их нарисовала. Там, где они находятся — вдоль побережья.

— Не четко. Без деталей. А когда я пошел туда, то понял, что не смогу их осмотреть. — Ноздри у него гневно раздулись. — Это какой-то лабиринт. Да я всю жизнь проплутаю в этих пещерах.