Потом Марго была занята тем, что вцепившись в корму, старалась удержаться и не вывалиться за борт. Качка усиливалась. Стемнело. Порывы сильного ветра сначала били в нос лодки, отчего та вставала на дыбы. Потом судно повернуло и только мастерство Врубеля удерживало его, дающего крен на левый борт, на плаву. Девушке казалось, что еще секунда и лодка черпнет воду, внутрь неудержимо хлынет поток, и они все окажутся за бортом.

Порывы сильного ветра сменились сплошной воздушной стеной, которая неумолимо двигалась на восток, не давая продыху. На черном небе закручивались лиловые водовороты с центром, подсвеченным ослепительными вспышками. Одинокие громовые раскаты вскоре слились в один нескончаемый рев. Волны пенились, подбрасывая хлипкое суденышко.

На счастье Марго, все кончилось, когда седая бурлящая масса, вздымающаяся тяжело, как грудь умирающего в агонии, втолкнула лодку в кромешную тьму широкого туннеля.

Туннель как туннель. Если бы не уцелевшая буква «М» над аркой, сразу внушившая девушке робость. Черное жерло не подавилось, втянув очередную добычу в тесное нутро. Только долго качалась водная поверхность, не в силах смириться с внезапным вторжением. Потом все стихло. Остались стократ усиленный плеск, с которым лодка двигалась в темноту, и далекий, уже не пугающий грохот. Чем дальше углублялись они в затопленный наполовину туннель, тем больше наваливалась гулкая тишина, жадно глотающая звуки. Ни эха, ни отзвука – наоборот, каждый шум обрывался, словно отсеченный. Мерно колыхалась вода, отзываясь на далекие перекаты грома.

Лодка плыла в подсвеченный пятнами фонарей мрак, умиротворяюще урчал двигатель. «Стены как стены. Чего было пугать?» – подумала Марго, и тут началось. Как именно, она не заметила. Просто вдруг пропали змеи проводов, упакованные в резину, и стена проросла колеблющимся в свете фонарей ворсом, похожим на шкуру огромного животного. Рванувшийся было из горла возглас «что это», пресек тихий голос Миклухи.

– Только спокойно, – сказал он. – Если вести себя тихо и ничего не трогать руками, оно не тронет.

Оно! Марго осторожно перевела дыхание, чтобы шумным вздохом не потревожить то, чем проросли стены. Или то, что облепило стены, заменив какую-нибудь мраморную облицовку. В пятнах света ворс колебался. Оно дышало, это большое. Легко вздувались и опадали ворсистые бока. От этих выпуклостей шли возмущенные круги, затухали, добираясь до потолка, потом возвращались обратно.

– А что будет, если?.. – треснувшим голосом, почти шепотом спросил Маньяк.

– Зажмет со всех сторон, зальет кислотой и переварит.

– Со знанием дела говоришь. Было?

– Однажды.

– Это у тебя оттуда? – Маньяк вздернул подбородок.

– Да. – Парень провел рукой по короткой шевелюре.

– Как уцелел? – не удержался Врубель. – Или побрезговала тобой эта штука? Отрыгнула за ненадобностью?

– Мне просто повезло, – не обращая внимания на насмешку, ответил парень. – Тогда оно лодку с Черкесом схлопнуло. Я ушел вплавь. Оно ведь… повторяет все ветки метро. И никого не трогает, до поры.

Марго представила, как парень плыл в этом мраке, посреди дрожащих живых стен туннеля, и ей стало жутко. Она светила фонарем по пройденному лодкой пути, стараясь лишний раз не касаться лучом пугающих стен. Когда пятно света столкнулось с каким-то предметом, следующим в проложенном лодкой фарватере, она не придала этому значения. Мало ли что могло там плыть, подобно их судну, заброшенному штормом в жерло туннеля. Кроме того, она надеялась, что плывущий предмет отстанет и вопрос решится сам собой. Но вопреки надеждам, нечто темное с белыми пятнами неотступно следовало за судном. Не приближаясь, но и не отставая.

– Эй, ты, – тихо позвала она Миклуху, не желая обращаться по имени. – Что это плывет за нами?

Возникла пауза, во время которой проводник, прижимая к глазам бинокль, вглядывался в предмет, милостиво освещенный Марго.

– Хрен собачий, – наконец выдавил он.

– Все плохо? – спросил Маньяк, отнимая у него бинокль.

– Все еще хуже. Это труп.

– Фух, – выдохнул Врубель. – Я тоже не люблю мертвяков. Но не настолько…

– У тебя все впереди, – обнадежил его Миклуха. От волнения голос его прерывался. – Может, еще успеем.

– Толком объясни, – сорвался Маньяк, в тот время как Врубель, не задавая лишних вопросов, прибавил скорость.

– Что тут непонятного? То, что покрывает стены, реагирует на органику. И мертвяки не исключение. Тут давно нет никакой живности – оно всех сожрало. Стерильно. Ни крыс, ни сфинксов… Никого. Даже если вернуться… Волной его может прибить к стене и тогда…

Дальше ему не нужно было ничего объяснять. Словно воочию Марго представила себе, как сужаются стены и ей за шиворот льется разъедающая кожу кислота. От чего она умрет? От того, что сломаются ее ребра, сдавив грудную клетку, или от гремучей смеси, что прожжет тело до костей?

Лодка неслась на предельной скорости. Сначала девушка решила, что труп отстает – она не сводила с него луча. Мертвое тело то поднималось, то исчезало, зарываясь в волны. Прикусив губу, она заметила, как труп понемногу стало сносить вправо. Девушка затаила дыхание, словно это могло помочь. Но чуда не случилось.

– Трындец, – шумно выдохнул кто-то за ее спиной, ровно за несколько мгновений до того, как белевшая часть, видимо, рука мертвеца, коснулась стены.

– Ходу, Врубель! – сорвался Миклуха.