Шрифт:
– Не понял. Зачем свежатинка для этого? Тут корма до дури! Улучить момент и…
– Что и? Пойди, улучи свой момент! Ты видишь, как она жрет? – он сделал паузу, чтобы до Врубеля дошел смысл слов. – И я не вижу. Она под водой кормится. Ей свидетели ни к чему. А может, за шкуру свою опасается. Тоже не дура. Понимает свою уязвимость.
– Понятно. На роль приманки у тебя поначалу был Клещ назначен. Это тоже ясно. А потом, Маньяк? После того как ты подобрал Марго со товарищи? Потом кто?
– Уж не ее, как ты правильно понимаешь…
– Это я понимаю. Тогда кто?
Он впился в Маньяка напряженным взглядом, но тот молчал. Потом нехотя ответил.
– Ты знаешь ответ на свой вопрос, Врубель.
Рулевой тяжело перевел дыхание.
– Так бы я тебе и дался.
– Стал бы я тебя спрашивать. По башке чем-нибудь тяжелым и концы в воду.
– А русалку потом как бы потащил?
– Чего ее тащить? В лодку. Делов-то. Шеф, в крайнем случае, бы помог. Он вопросы задавать не любит.
– Да уж… Резонно.
– Так я думал вначале. Потом передумал.
– Вот это уже интересно. Почему?
Маньяк передернул плечами и почему-то обозлился.
– По кочану! Не знаю. Решил – сам в воду полезу. Никого подставлять не буду.
– Самоотверженно.
– Понимаешь, я не верю, что Аленка жива.
– Я не стал бы утверждать так категорично.
– Я почти уверен, – не слушая его, продолжал Маньяк. – Но я доберусь до Цитадели, чего бы мне это ни стоило. Потом… Сколько тебе надо тугриков, чтобы ты работал на меня?
– Я смотрю, крепко в твоей башке эта идея засела, – ухмыльнулся Врубель. – С Трюкачом как разбираться станешь?
– Братан. Если я доберусь до Цитадели, в живых останется только один. Или он. Или я.
– Ну слава-те, без работодателя я не останусь! В наше время трудно найти работу. Чтобы зарплату вовремя платили.
Маньяк против воли рассмеялся.
– Тогда сговоримся. Даю свыше.
– Ловлю на слове.
Они помолчали.
– Клещ и Ухарь… С твоей подачи? – тихо спросил Врубель.
– Все-то тебе надо знать… Лучше ты ответь. Откровенность за откровенность. Зачем Трюкачу русалка? Да еще живая?
– Точно не знаю, – задумчиво потянул Врубель. – Но могу предположить.
– Предполагай.
Но рулевой отвечать не торопился. Молчание затянулось и Маньяк подбодрил рассказчика тычком в бок.
– Вслух предполагай, братан!
– Цитадель – это видимая часть айсберга. Крепость стоит на подземном городе. Уж не знаю, что там было раньше. Но теперь там целая сеть. Коммуникации, бомбоубежища, лаборатории. Вот в них Трюкач всякие опыты с новыми материалами ставит. Не знаю, что он там ищет. Может, эликсир вечной жизни, – он улыбнулся. – Знаю только, что все эти вещества – смеси психотропные, что потом по свету разлетаются, большей частью из тех лабораторий. Я всего несколько раз был допущен в святая святых. Чем-то кололи, анализы, что ли? Типа проверяли сопротивляемость организма. То, что он с мертвыми русалками работает, это я видел. Наши говорили, что если труп свежий, некоторые свойства сохраняет. Короче… но это на уровне бреда. Берут кожу русалки и пересаживают на человека. Говорят – пули потом не берут. Но со временем кожа отмирает и подопытный коньки отбрасывает. А живая русалка с ее регенерацией – просто неиссякаемый материал…
– Так что, у Трюкача людей не нашлось, чтобы живую русалку добыть?
– И не один раз. Убить – убивали. Но раненая – в руки не дается.
– А снотворное?
– Снотворное, понимаешь, действует пару минут. Не успевали. А может, и не хотели успевать. Парни – они не дураки. Столько голов на эту затею безумную положили, что желающих срубить бабла убавилось. А под прицелом приказы выполнять – штрафники работнички никакие.
– Почему на меня вышли?
– Ты сам на себя вышел! Легенда, легенда… Если не он, то вообще никто. Ходим по округе, грудь колесом, сопли пузырем. С самого Циклопа грибочков достаем… Грех не воспользоваться.
Маньяк набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.
– Как вышли-то? Я вроде столько лет тихарился.
– Баба твоя проболталась. Я ж говорю – горишь ты на бабах, Маньяк.
Дайвер замолчал. Снял мокрые кроссовки, прислонил их к камням. Потом встал и пошел по берегу.
9
Острый выступ манил. Многообещающе выдвинутый вперед, словно рука, протянутая для рукопожатия. Как оказалось – рука предателя. Маньяк, понадеявшийся на это «дружеское» приглашение, едва не сорвался. Подтянувшись, он вцепился в трещину, как клещ, бороздившую выступ по краю, но сам камень вдруг весьма ощутимо дрогнул. Настолько, что у дайвера оборвалось сердце. Нет, упасть – не значило разбиться. Однако падение само по себе обозначало неудачный исход предприятия.
Обшарив все доступные места в поисках наиболее приемлемого выхода к открытому морю, Маньяк раз пять отказывался от несерьезной затеи, но в конце концов вынужден был выбрать из откровенно неприемлемых вариантов просто неприемлемый. Молва оказалась права – все стоки вели в Мертвое озеро. И ни одного наоборот. А те, которые имелись – либо заканчивались водопадами разной степени высоты, либо течением настолько бурным, что сразу ставило крест на любых попытках.
Маньяк выбрал именно этот путь по камням, исходя из следующего: пусть поток, бегущий внизу, вдавленный между скал, также не отличался спокойным характером, но сорвавшись, можно было рассчитывать на вторую попытку. Устье речушки у впадения в Мертвое озеро расширялось и велик был шанс погасить скорость, а не влететь вместе с бешеным течением на глубину, беспомощно барахтаясь между трупами на радость скучавшим русалкам.