Стволы толстенные, сучья враскоряку, точно — дубы! У дубов листья должны быть волнистыми, такие и есть. Не разбираюсь в ботанике, да тут не спутаешь. Деталей в движении не было видно, а притормаживать я не собирался. Ни разу не оптимистичное местечко. Маньячное.

Услышав слева какой-то треск, я ещё прибавил газу, желая проскочить чащобу побыстрей; машину затрясло на колдобинах.

— Да не гони ты так! — крикнул Микроб, лязгая зубами. — Воткнёшь радиатором в ствол! Ой! Смотри! Вон тот самый сук, на котором маньяка повесили! Длинный, гнутый, прямо над дорогой висит!

Если он рассчитывал, что я в порыве здорового профессионального любопытства остановлюсь, выхвачу у него камеру и ломанусь для проведения фотосессии, то жестоко ошибался — педаль газа тут же упёрлась в полик до упора. А если тут в окрестностях ещё один Робин Гуд шатается?

Мотаясь из стороны в сторону, Димон больше не кричал, только мычал да шипел еле узнаваемыми матами. Оставшиеся до конца леса сотни метров я пролетел так, словно двигался по безлимитному автобану.

— Гадство, лучше бы я согласился на Нижний Кондюй, честное слово! — чуть не заплакал Микроб, когда мы выскочили на равнину, с правой стороны украшенную пятнами заброшенных полей.

— Спокуха, братан, в Кондюй мы всегда успеем! — откликнулся я, притормаживая.

Вот это был бросок через лес ужасов!

Наконец «шестёрка» остановилась. Надо успокоиться.

Димка тоже вышел наружу и отошёл к обочине, торопливо отливая жидкое напряжение.

С левой стороны, в сотне метров впереди, стояли два наполовину сгоревших деревенских дома. Хуторок когда-то был… Колодец под крышей. Три ещё не упавших столба с обрывками проводов. Ржавый дорожный знак еле висит на гнутом столбе, весь в пробоинах, лихой народ палил прямо в движении, напряги сбрасывая! Кто тут вообще может ездить, кроме несчастных командировочных, гонимых сволочным начальством? Если поступать по уму, так надо подъехать к домам и проверить наличие погребов — вариантик на случай выброса, хорошо бы иметь свои точки спасения.

— Человек стоит! — заорал Микроб, показывая пальцем в сторону оставшегося позади зловещего Шервуда.

В машину мы ломанулись парой — за оружием и оптикой.

Здоровый такой мужик с окладистой чёрной бородой стоял возле крайних дубов и тоже смотрел на нас — в бинокль. Выживальщик, ёлки-моталки! Лесовик-людоед! Потрёпанный штопаный камуфляж ещё больше утверждал меня в справедливости вывода. Нагло стоит, паразит, уверенно, по-хозяйски: одной рукой осинку обнял, другой опирается на здоровенную винтовку.

— Четыреста будет? — тихо спросил Димон.

— Откуда я знаю? Не стрелок. Вроде будет, — пожал я плечами.

— Хорошо бы, видишь, у него винтовка с оптикой?

Нервная дрожь взбодрила колени, так никуда не попаду. Торопливо обойдя машину, я пристроился за крышей с правой стороны. Однако недозачищенный альфовцами Робин Гуд вёл себя спокойно, оружие к плечу не вскидывал. Ещё несколько секунд он внимательно смотрел на нас, а затем небрежно махнул рукой, типа, сваливайте, салаги. Повернулся спиной и скрылся в чащобе.

— Хорошо, что без пальбы обошлось, — решил я, переводя дыхание, — нам ведь ещё домой ехать. Как его зовут, не знаешь?

— Да откуда?! — удивился коллега. — Век бы не знать.

— Зашибись журналисты подобрались в командировке, профессионально любопытные, — заметил я.

Посмотрев, как я укладываю автомат на пассажирское сиденье, Микроб неожиданно изрёк:

— Не люблю АКМ.

— Потому и не купил до сих пор? Чего так?

— После некоторых хреновых событий, знаешь ли… И людей с АКМ в руках побаиваюсь, уж очень они на боевиков похожи.

Слабый огонёк в мозгу вспыхнул во всю мочь, мозаика наконец сложилась — есть кластер в памяти, вспомнил!

— Ёлки! Димка! — обернулся я. — Так ты же тот самый Суржиков! Ну точно, бляха, Дмитрий Суржиков, известный автостопщик, фотограф и блогер!

— Поздравляю. Ты всего второй, кто меня опознал, — невесело усмехнулся напарник. — Телевизор смотрел?

— Ага. Пока не сломался, — подтвердил я, включая первую передачу. — Да и в Инете тебе хорошо рёбра тёрли.

Конечно, он! Никакой не брат. Просто лицо изменилось, что неудивительно.

Когда исламисткая группировка взяла его в египетский плен, по ящику пошли сюжеты с подсветкой: кто такой да откуда. На всех опубликованных и показанных фотографиях ранее знаменитого лишь в узком кругу вольного путешественника Димка выглядел совсем по-другому. С постоянной дебильной улыбкой всем довольного человека. Вот он с камерой в руках разглядывает экзотический цветочек — зубы наружу. Вот глядит на тайскую статую Будды. Улыбочка! Вот что-то пальцем показывает в море — опять стандарт. Никаких других эмоций или мимики — только щенячий восторг. Или же, наоборот, показной… Шастал в одиночку по миру, фотал и где-то там в Сети выкладывал, я после происшествия специально заходил на одну из его страничек — посмотреть. Простая философия профессионального бездельника: постоянное движение, лишь бы не работать и дома не сидеть, отработанная схема, привычное нищебродство автостопщика.