— Да понял я вас, понял… Но все это в перспективе. Пока же мне остается воевать тут за те крохи британского величия, которые еще остались! И все-таки… а если мы завтра же получим донесение, что джинн уже выпущен?

— Меня все стремятся в этом уверить! — жестко произнес Рузвельт. — Особенно наши, в Лос-Аламосе! Точнее их главный заказчик. Знаете, Уинстон, я с некоторых пор воюю с собственными спецслужбами. Даллес опасается, что я прикрою программу атомных военных испытаний, и тогда его покровители уже в ближайшем будущем могут остаться без военного госзаказа. Но я президент. Я отвечаю за всю нацию. Мы сильная нация, а сильным выгодно жить без войны!

— Безусловно. Но я считал, что всемирная организация, которую мы создаем, могла бы стать подлинным Храмом Мира, в котором можно будет развесить боевые щиты многих стран. И это могло бы быть достигнуто путем братского союза англоязычных народов! Только им одним!

Доложили о приезде Сталина.

— Когда вы ожидаете окончательного сообщения от наших на Рюгене? — спросил Черчилль быстро.

— Не позднее 9 февраля. Это критический срок, но я надеюсь…

Появился Сталин.

Рузвельт и Черчилль надели приветливые улыбки.

Поздний вечер. Акватория острова Рюген.

Под покровом темноты Уилби и Уилберт тихо отплыли в рыбачьей лодке в том же месте, под прикрытием водолазов. Настроение у обоих было странное, непривычное, особенно у Уилби; Уилберт держался уверенней.

— Как он сказал — дети собирали грибы? И рисовали… Просто грибы. Грибочки… — задумчиво произнес Уилби:

— Атомный взрыв похож на гриб, — пояснил Уилберт.

— Откуда вы знаете?

— Физики сказали. Если атомный взрыв похож на гриб, значит, гриб похож на атомный взрыв. Думаю, оба наши шефа останутся довольны.

— Не думаю, чтобы президент… — начал было Уилби.

— Ну, я не столь доверенное лицо, чтобы докладывать лично президенту, — перебил его Уилберт. — Мой шеф — Даллес.

За полуоткрытыми дверями шло заседание. Госсекретарь Стеттиниус делал сообщение от имени министров иностранных дел по польскому вопросу:

— …что касается формулы о создании польского правительства, то три министра иностранных дел пока не достигли соглашения…

В помещении, перед залом заседаний, дежурила охрана трех лидеров. Когда в этом помещении появился американский сотрудник с каким-то донесением, советская и английская охрана тут же словно взяли его в невидимые клещи.

Этот сотрудник что-то сообщил своему начальнику охраны; тот быстро объяснил ситуацию англичанам, потом на ломаном русском — советской охране.

Суть заключалась в том, что прибыло донесение для президента США. То самое, которое «по личной просьбе президента» было приказано немедленно передать государственному секретарю.

Начальник советской охраны сделал протестующий жест.

Эту картину наблюдали всё те же четыре журналиста, сидящие за два помещения от зала заседаний, который им виден не был.

Начальник американской охраны заглянул в зал. Оценив обстановку, заявил сотруднику, что придется подождать.

В зале было «жарко».

ЧЕРЧИЛЛЬ. …Я решительно возражаю! Великобритания в течение стольких лет ведет тяжелую борьбу за сохранение в целости Британского Содружества наций и Британской империи!.. Пока британский флаг развевается над территориями британской короны, я не допущу, чтобы хоть кусок британской земли попал на аукцион с участием сорока государств!

СТЕТТИНИУС. Речь не идет о Британской империи…

ЧЕРЧИЛЛЬ (обращаясь к Сталину). Каковы были бы ваши чувства, если бы международная организация выступила с предложением передать Крым под международный контроль в качестве международного курорта?!

СТАЛИН. Я с большой охотой предоставил бы Крым для конференций трех держав…

Сотрудник, принесший донесение, решительно отстранив начальника охраны, встал у дверей так, чтобы его видел Стеттиниус.

Советская охрана встала у него по бокам. Таким образом, в дверях торчали трое.

Журналисты напряженно наблюдали.

Стеттиниус увидел сотрудника с донесением в руках. Он вышел из зала, прочитал сообщение и в свою очередь сам встал у дверей так, чтобы его видел Рузвельт. Рузвельт увидел, изменился в лице. С этой минуты все мысли президента сосредоточились на сообщении от Даллеса.