«Не выйдет, дуреха! – Леонид, взяв в одну руку сумку с вещами, а другой крепко обняв жену, вывел ее из комнаты. – Раньше, чем свидишься с этим ублюдком, ты сдохнешь».

– Ты даже не представляешь, как я хочу увидеть его. Порой мне кажется, что я все еще его люблю…

Хозяин пошлепал отворять ворота. Баба Маруся, накинув на плечи пуховый платок, стояла на крыльце и сокрушалась, что «гостюшки так ничего и не перекусили в дорожку». А еще она, как ни старалась, так и не смогла придумать хоть какой-нибудь близкий к реальности ответ на вопрос: «И чем же так испужал внучат погребальный веночек? И какому же аспиду достало ума подбросить его на машину? И выпустить со двора балбеса Мухтарку?»

Лови теперича его по селу, блудника.

– Ну что? – Дачник выжидательно уставился на меня. – Они созрели? Настало время собирать урожай? Пора брать твоих родственничков?

– Пора. Правда, насчет того, что созрели, я не уверен. Но надеюсь, что да. Хотя, если честно, – я рассмеялся, – было в не лишним дать им еще немножко побегать. Понять все до конца. Проникнуться. Только… – Я сокрушенно развел руки. – Не разрешают мне больше с ними играться. Говорят: «Занимайся делом, а не всякой херней». И требуют: «Отдавай нам брательника. Мы нашли ему применение. И если уж суждено ему сдохнуть, пусть сделает это с пользой».

– Это насчет того, чтобы заслать его к вашему питерскому барыге?

– Именно так. Хотя я считаю, что это чистой воды авантюра, но почему не попробовать. Может, действительно что-то и выгорит.

– А с девкой чего? – вмешался в наш разговор до сих пор молча исполнявший роль водителя Оглоед. – Брать-то сегодня будем обоих?

– А как же еще? Брать будем обоих. И девку сразу отправлю в расход. Хотя и жаль, что с ней все так просто закончится.

Оглоед сбросил скорость, помигал фарами раскорячившемуся поперек шоссе трактору «Беларусь», обогнал его, прошипев: «Пьяный с утра пораньше, урод!», и невинно спросил:

– И чего эта твоя Ангелина? Ништяк баба? Не старая?

– Двадцать пять лет.

– Покатит. И не уродина?

– Четыре года назад была ничего. Как сейчас, не знаю. Видел мельком разок, да и то в темноте. Так что могу с уверенностью утверждать только то, что не растолстела, – ответил я и подумал: «А к чему все эти вопросы? Никак ты, красавчик, раскатал губу на мою бывшую женушку? Ну уж нет! Не отдам Ангелину, как бы ты ни просил! Слишком легким для нее будет подобное наказание. Если вообще окажется наказанием».

– А ты, Юра, чего вдруг проявил интерес? – гулко хохотнул Дачник. Оказалось, что его мысли текут в одном русле с моими. – Может, думаешь, тебе бабу подарим, чтобы не пропадала? Трахнешь, типа, ее, прежде чем шлепнуть? Так обломись…

– Нет, я не про это, – раздраженно перебил Оглоед. – Вспомни, о чем нас просил Араб.

– Ты думаешь? Ха! – Дачник на мгновение замер, а потом звонко шлепнул ладонью себя по колену. Эмоции он умел выражать очень шумно. – И как же я сам не допер?! В натуре, Денис, есть идея, куда твою бабу пристроить! Это будет почище того, что мы ее кончим! Ха-ха! – Он веселился. Его так и распирало от смеха.

Правда, я не мог понять, почему. Но очень надеялся, что мне объяснят, и тогда, может, повеселимся вместе.

И мне объяснили.

– Слушай, – сказал Оглоед, – есть тут у нас один человек. Крутим вместе кое-какие делишки. И вот у него тут на днях…

Я слушал его. Очень внимательно. Не перебивая. И при этом никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что все вокруг меня дружно повредились умом. Одни разродились сумасбродной идеей насчет Леонида и Хопина. Другие и того чище: выдали на поток нечто уж вовсе несусветное относительно судьбы моей бывшей женушки.

– Нет, не покатит, – в конце концов прервал я Оглоеда, увлеченно расписывающего все «прелести» будущей Ангелининой жизни. – На словах это звучит, конечно, заманчиво, но только мечты и действительность – две совершенно разные вещи. Ты хоть представляешь, с какими проблемами мы столкнемся, попробовав провернуть эту акцию?

– Не с такими уж и большими, – беспечно махнул рукой Оглоед. – Кстати, если желаешь, все эти проблемы я могу взять на себя. Ты только оплатишь накладные расходы. А они, отвечаю, должны показаться тебе символическими. Потратив пару штук баксов, я думаю, не обнищаешь?

Нет, конечно, я бы не обнищал. И тот «подарочек» моей бывшей жене, что предлагал приобрести Оглоед, стоил бы этих денег. Вот только все эти заманчивые проекты, которыми меня соблазняли последнее время, – что с Леонидом, что с Ангелиной, – казались слишком уж ненадежными, притянутыми за уши, и я опасался, что, купившись на них, окажусь в результате ни с чем.

«Впрочем, – задумался я, – не я ли сам изначально даже не держал в голове и мысли о том, чтобы идти легким путем – подписать братву на то, чтобы переловили всех моих кровников, зачитать каждому из них приговор и, может быть, даже лично привести его в исполнение, а потом проследить за тем, чтобы трупы были тщательно захоронены в дремучем лесу или затоплены в Ладожском озере? Так нет же. Мне надо обставить все с помпой, что я и пробую неуклюже претворить в жизнь. И почему-то воображаю, будто все, что выдумал сам, должно выглядеть супер, а все, что мне предлагают другие, это туфта. Стандартное заблуждение под названием "самонадеянность". Которое очень мешает жить. И от которого очень непросто отделаться. А не мешало бы… Так почему бы и нет?»