Шрифт:
В других обугленных сотейниках и котелках уже зеленел розмарин, причем рос с таким напором, что вспоминалась поэма о девице, которая тоже зарыла голову любимого в горшок с розмарином, а после собрала рекордный урожай. По расчетам Агнесс, размерами кастрюля идеально подходила для ее головы. Судя по недоброму взгляду экономки, та тоже так считала.
– Ой, миссис Крэгмор, а напойте мне что-нибудь, – сказала Агнесс первое, что пришло в голову. – Завтра мне опять к Хэмишу, а я так не одной и не выучила. Напойте мне что-нибудь, миссис Крэгмор. А то он опять свою песню затянет.
– Пе-есню? – прищурилась старуха. – Какую-такую песню он вам пел? Уж не про пьяного ли мельника, который воротился домой?
– Сейчас вспомню.
– Про то, как вдова принимала трех пилигримов? Про застрявшего в дырке крота? Про девицу и ее клубок шерсти? – вопрошала экономка с нарастающей тревогой.
– Вроде нет.
Экономка схватилась за сердце.
– Неужто про моряка по кличке «Девять-раз-за-ночь»? – просипела она.
– Кажется, про какого-то скакуна. Он пил из колодца. Это какая должна быть шея длинная, вот ведь умора!
Но миссис Крэгмор не нашла песню уморительной и поклялась заколоть греховодника вилкой для тостов.
– Ну так слушайте, мисс. Спою вам про одну леди. Настоящую, не чета нонешним. Сейчас леди пошли навроде служанок – сами за всем следят, свечные огарки да куски сахара пересчитывают, и про готовку должны знать, и про стирку! Тьфу, житья от таких нет. – Она со значением покосилась на барышню. – А та была леди так леди! Где кухня в доме, вообще не ведала, только развлекалась, как леди от веков подобает, – с теплотой вспоминала экономка. – Что хотела, то и делала, никого не слушала! А как задумала уйти, так в одном плаще и ушла, ни шпильки с собой не захватила!
Она бухнулась в кресло и затянула себе под нос:
Цыгане явились на графский двор, Играя на тамбурине. Так звонко гремел их веселый хор, Что в замке проснулась графиня. Танцуя, сбежала она на крыльцо, И громче цыгане запели. Увидев ее молодое лицо, Они ее сглазить успели.Дальше следовала история о том, как леди убежала с цыганами, предпочтя кочевую жизнь домашнему уюту. Если раньше она спала на перинах, то отныне будет скитаться с мешком за плечами. Но леди оставила позади не только наряды и драгоценные каменья, и не только старого скучного мужа. Она бросила крошку– сына. Под вечер в замок прискакал лорд и, узнав о побеге, помчался вслед за женой.
– Вернись, молодая графиня, домой. Ты будешь в атласе и в шелке До смерти сидеть за высокой стеной В своей одинокой светелке!Но графиня была непреклонна:
– О нет, дорогой! Не воротишь домой Меня ни мольбою, ни силой. Кто варит свой мед, тот сам его пьет. А я его крепко сварила! [3]Допев последние строчки, миссис Крэгмор надолго замолчала, и Агнесс молчала вместе с ней. Как ни восхищала ее удаль беглянки, брошенного ребенка было жаль. Ему хотя бы объяснили, куда исчезла мать? Или ничего не объясняли, просто запретили ее упоминать? И наказывали, если он поздно вернется домой, а то вдруг пойдет по ее стопам и тоже сбежит? Ей вспомнился Ронан.
3
Английская народная баллада «Графиня-цыганка», перевод С. Маршака.
– Та леди тоже ушла с цыганами? – уточнила Агнесс.
– Нет, не с цыганами. А в остальном все как-то так и вышло.
– И сын у нее был?
– Был.
– Что же с ним сталось?
– Няньке отдали, – заскрипела креслом миссис Крэгмор. – А та сколько с ним ни билась, все понапрасну. Так и не научила его быть счастливым. Вырос и выбрал себе плохую дорожку.
– Так он сбежал вслед за матушкой?
– Нет, он-то как раз остался, – грустно хмыкнула экономка и покачала головой. – Дурачок.
Она запела снова и не смолкала почти что час. Пела про гордячку Барбару Аллен и про сэра Патрика Спенса, сгинувшего в кораблекрушении, про рыцарей, лесных разбойников и мертвецов, выходящих из могил, если их саваны намокнут от слез живых, про святых и висельников, а чаще всего про то, как опасно быть девицей, потому что на твою честь покушаются и дома, и за его стенами. Но когда она затянула свою любимую песню о девушке, полюбившей рыцаря-эльфа, в кухню влетели Сьюзен и Дженни. Хлопая накрахмаленными передниками, они затараторили наперебой, да так быстро, что миссис Крэгмор не успела обругать их для порядка.
– Мисс Агнесс, мэм!
– Хозяин вернулся, вас кличет!
– Только вы не плачьте раньше времени!
– Мы туда кружева пришьем!
Первой мыслью Агнесс было спрятаться подальше, хотя бы в закоптелую трубу, но вряд ли она выгадает от проволочек. Скорее уж злодейство дядюшки успеет вызреть и налиться ядом. Лучше сразу узнать, что он там задумал. Но в гостиной ее покинула решимость, и если бы девушки не топтались в дверях, Агнесс опрометью бросилась бы из пастората. А так пришлось ущипнуть себя, в надежде, что ужасное видение исчезнет.