– Тебе, поп, кому, как не тебе? По очам твоим зрю, что вожделеешь, – настаивал дух. – Все вы, блудники чернорясые, лакомы до дев…

Он так и не успел поделиться своими наблюдениями.

Сначала увиденное показалось Агнесс молнией, блеснувшей у пастора над головой, но это серебряный шарик на конце кнута прочертил в воздухе упругую дугу и коснулся груди призрака. Тот издал вопль, который в любом случае не был бы человеческим, но от испуга Агнесс пригнулась к плите, прижалась к ней так крепко, что узор из каменных листьев отпечатался у нее на щеке. А как подняла голову, увидела, что кнут не прошел насквозь, а захлестнулся вокруг шеи рыцаря. Если, конечно, это все еще был сэр Илберт. От его человеческого обличья не осталось и следа. Там, где он стоял, бил копытами вороной конь, тщетно пытаясь вырваться из петли. Кнут натянулся и подрагивал, но мистер Линден держал его крепко. Не сбиваясь, он читал заклинания, и с каждым его словом конь успокаивался, пока хрипы не превратились в недовольное фырканье.

– Вот так гораздо лучше, – похвалил его пастор, медленно наматывая кнут на кулак и подходя все ближе. Конь вздернул верхнюю губу и презрительно заржал.

– Изыди навеки, о отродье тьмы! – приказал ему мистер Линден.

Конь встал на дыбы, из его ноздрей показались язычки пламени.

– Или хотя бы до зимы. Вот почему вы не являетесь зимой, когда ваши шансы вытоптать посевы стремятся к нулю? Хотя кого я пытаюсь убедить? – вздохнул мистер Линден. – После той вашей выходки в соборе я усомнился, что у вас вообще есть совесть. Вытворять такое! Когда я поднес епископу нашатырный спирт, он его залпом выпил… Все, хватит с меня. Скачи к пруду, злобный дух, и войди в воду!

Размахнувшись, он от души стегнул коня по мускулистому крупу. Злобно всхрапывая, извергая пламя, конь поскакал прочь, и долго еще дымились отпечатки его копыт.

Мистер Линден откашлялся и поправил галстук, посмотрел в сторону племянницы, пригладил растрепавшиеся волосы, которые в спешке забыл напомадить, снова взглянул на Агнесс и наконец ее увидел.

Его лицо, на котором даже во время борьбы не проступил румянец, вдруг исказила такая тревога, что Агнесс невольно оглянулась – не притаилось ли позади нее еще какое-то чудище? Вроде бы никого. Но в следующий миг мистер Линден отбросил кнут и бегом бросился к ней.

– Агнесс? Как ты себя чувствуешь? Ты очень напугана?

Он крепко стиснул ее руку, словно прощупывая пульс, и девушка помотала головой. Если что-то и напугало ее, то уж точно не призрак. Но не все ли равно? Магия смешалась с воздухом, просочилась в землю, оседая на древесных корнях, поднялась в небо и сверкала среди звезд, но самое главное, что Агнесс уже не чувствовала ее пугающую мощь.

Над ней склонился человек.

– Моему легкомыслию нет прощения, – попросил он, – но если найдешь в себе силы, постарайся меня простить. Если не сейчас, то когда-нибудь.

– Но, сэр, я на вас вовсе не сержусь.

– Этот дух был безопасен, Агнесс, совершенно безопасен! Сейчас он слишком слаб, да и в обычном своем состоянии скорее досаждает, чем причиняет зло. Но откуда тебе было это знать? Ты могла испугаться, у тебя мог случиться нервический припадок!

Агнесс постаралась изобразить хладнокровие, но, видимо, перестаралась, поджимая губы, потому что мистер Линден взволновался еще сильнее.

– Олух несчастный, о чем же я только думал?

– Дядюшка…

Она пододвинулась, освобождая ему место, и он присел на неровный камень.

– Пагубная зависимость – вот что это такое. Раз попробовав, уже невозможно остановиться. Так горький пропойца тянется к рюмке джина, так курильщик опиума мечтает о трубке с длинным тонким чубуком! Ломать свою жизнь – его законное право, для того Господь и дал ему свободную волю… Но рисковать благополучием своих близких…

Его голос дрогнул.

– Мистер Линден, я вас не осуждаю, – торопливо заговорила девушка. – Кроме того, откуда вам было знать, что я его увижу?

Как же она обрадовалась, когда его печаль сменилась столь же внезапным удивлением! Мистер Линден едва не вскочил.

– Все верно! Откуда мне было знать! Позволь мне попристальнее рассмотреть тебя, Агнесс.

Смеясь, она отодвинула локоны, обрамлявшие ее щеки.

– Только если вы пообещаете не щупать мою голову в поисках шишек почитания и осторожности. Боюсь, что мой череп разочарует вас, сэр. Он совсем гладкий.

– За исключением шишки упрямства, она у тебя развита необычайно, – проворчал мистер Линден, рассматривая ее так и эдак. – Неужели ты… нет! Я бы сразу почувствовал. Но в чем же тогда дело? Погоди, позволь мне самому догадаться. Ты не седьмая, а первая дочь своих родителей. Твой отец не скончался до твоего рождения, так что посмертным ребенком ты тоже быть не можешь. Среди твоих предков не было шотландских горцев… Значит… Ты родилась в полночь в Сочельник? – заключил он, довольный своей догадливостью.

– Именно так! Я всегда огорчалась, что вместо двух подарков в году я получала всего один – и на Рождество, и на день рождения… если вообще что-то получала.

– Стало быть, ты ясновидящая.

– Наверное.

Поскольку пастор не изъявлял желания потыкать в нее иголкой в поисках ведьминой отметины, Агнесс вновь позволила себе расслабиться. Одним страхом меньше.

– Давно ли ты заметила за собой такие способности? – допытывался мистер Линден.

– С раннего детства, сэр. Я всегда видела призраков и пыталась им помочь.