Через три часа и двенадцать минут после того, как Пайк занял свой пост, среди ветвей появилось лицо человека, оглядывавшегося, желая убедиться, что никто его не видит, затем сам этот человек вынырнул из зарослей и пошел к главным воротам.

Пайк бегом вернулся к своей машине, быстро выехал через задние ворота на улицу и обогнул, направляясь к главным воротам, жилой комплекс. Он остановил «лексус» в двух кварталах от них — как раз в тот миг, когда мужчина в зеленой рубашке вышел из калитки в стене комплекса. Теперь он был в темных очках, однако Пайк сразу понял, что никогда и нигде его не видел. Смуглый, с накачанными плечами и гладким лицом человек, почти наверняка латиноамериканец. Рубашка его немного вздувалась на пояснице, указывая, что под ней скрыт заткнутый за пояс пистолет. Мужчина подошел к коричневой «тойоте-камри». Еще миг, и «камри» отъехала от бордюра.

Пайк держался в трех-четырех машинах за ней.

В Сентинеле они выбрались на шоссе I-11, потом съехали с него в Ферфаксе. «Камри» остановилась на заправке, а от нее покатила через город на север. Добравшись до бульвара Санта-Моника, «камри» повернула на запад, обогнула западный Голливуд, потом и центральный и повернула к парковке двухэтажного мотеля под названием «Тропические берега».

Пайк въехал на территорию мотеля, немного сдал к воротам. Здание мотеля имело форму буквы Г, в изгибе его поднималась на второй этаж внешняя лестница. На автостоянке, кроме «камри», было еще две машины.

Пайк оказался у конторы мотеля как раз в тот миг, когда мужчина в зеленой рубашке вылез из «камри». Мужчина подошел к стоявшему у стены торговому автомату, получил от него банку газировки и направился к двери расположенного на первом этаже номера. Остановившись у него — спиной к автостоянке, — он полез в карман за ключом.

Пайк приближался к нему сзади, быстро пересекая парковку. Он смещался то вправо, то влево, чтобы оставаться вне поля зрения мужчины. Он внимательно следил, как тот вставляет ключ в замок, как открывает дверь…

Пайк обхватил мужчину левой рукой за шею, оторвал его от земли. Как можно сильнее сдавив ему горло, он втолкнул его в номер, одновременно вытащив «кимбер».

Пайк ожидал застать в номере еще каких-нибудь людей, однако она оказалась пустой.

Он захлопнул дверь ногой.

Мужчина в зеленой рубашке дергался и лягался, однако Пайк чуть приподнимал его коленом, лишая равновесия. Мужчина ударил Пайка локтем и впился пальцами ему в руку. Он был очень силен и крепок. Ногти его пронзили кожу Пайка.

Свободной рукой Пайк надавил противнику на затылок и усилил захват.

Мужчина перестал дергаться. Тело его обмякло.

Удушающий захват прекращает приток крови к мозгу, и человек просто засыпает, как ноутбук, у которого разрядились батарейки. Ожидая, когда мужчина в зеленой рубашке очнется, Пайк обыскивал номер.

В ящиках комода и стола было пусто, а вот в стенном шкафу Пайк нашел четыре дорожные сумки. В каждой лежали мужская одежда, сигареты и туалетные принадлежности. Среди сумок оказался один рюкзак, в котором Пайк обнаружил конверт с 2600 долларами. Рядом с конвертом в рюкзак была засунута вырванная из записной книжки на спиральке страница с написанными от руки заметками и фотография Ларкин Коннер Баркли.

Во всех сумках лежали американские паспорта и билеты на самолет — из Кито, Эквадор, в Лос-Анджелес и обратно. В паспорта были вклеены фотографии мужчин — одного из четверых засняли сидящим в кресле. В его паспорте стояло имя Рулон Мартинес, однако в подлинности этого имени Пайк сомневался. Обладатели двух других паспортов были среди тех, кто проник в дом Баркли. Один был назван в паспорте Хесусом Леоне. Другой носил, если верить паспорту, имя Вальтер Клейнст. Четвертого, Рамона Альтейри, Пайк никогда не видел. По паспортам все четверо были жителями Лос-Анджелеса и гражданами Соединенных Штатов. Пайк внимательно осмотрел паспорта. Если они и были подделками, то очень качественными.

Когда Пайк начал вытряхивать из рюкзака одежду и туалетные принадлежности, веки у мужчины дрогнули, он поднял голову. И замер, обнаружив, что не может пошевелиться. Пайк скотчем примотал к стулу его лодыжки, бедра, торс и руки.

Пайк встал прямо перед ним, держа в руке 9-миллиметровый браунинг, который он вытащил из-за пояса у своего пленника.

— Я говорю по-испански, но предпочел бы английский, — сказал Пайк. — Тебя он устроит?

Мужчина глумливо осклабился:

— Драпай отсюда. Ты не знаешь, с кем связался.

Пайк ткнул пальцем ему под ключицу, туда, где сходились, образуя узел, двадцать шесть нервов. Он прижал узел к кости, и тот выдал болевой импульс, сравнимый по силе с тем, который возникает, когда сверлят без наркоза зуб.

Мужчина взвыл. Он пытался разорвать скотч и едва не полетел вместе со стулом на пол, однако Пайк наступил ему на ногу, прижав ее к полу. По лицу мужчины катились слезы, он умолял Пайка перестать — на этот раз по-испански.