…за спиной у него раздался голос Пайка:

— Джон.

— А-а-а! — Чен прыгнул в сторону, однако Пайк поймал его и дверцу придержал, чтобы она не закрылась.

— Садись в машину.

В руке Пайк держал черный рюкзак. Чен нисколько не сомневался — в рюкзаке лежит пистолет. Он вцепился в дверцу, как кошка в софу, и с мольбой в голосе попросил:

— Пожалуйста, не убивай меня, пожалуйста.

Пайк ткнул пальцем в салон машины:

— Не валяй дурака. Садись.

Втолкнув Чена в машину, Пайк обогнул ее и уселся на пассажирское сиденье.

Чен никак не мог оторвать взгляд от черного рюкзака.

— Это все федералы, они забрали пистолеты. Я бы проверил их, Богом клянусь. Я не хотел иметь дело с…

Договорить Чен не успел, ладонь Пайка прихлопнула ему рот.

— Ты же мой друг, Джон. Тебе нечего бояться. Я могу продолжать?

Чен кивнул. Друг?

И Пайк продолжил. Открыл рюкзак, подержал его перед Ченом.

Чен опасливо заглянул внутрь:

— Что это?

— Пистолеты, о которых федералам ничего не известно, и два комплекта отпечатков пальцев.

Чен различил два стеклянных стаканчика в пластиковых пакетах и два пистолета, судя по всему, 9-миллиметровых, обшарпанных донельзя. По виду их он мгновенно понял, что пистолеты эти «уличные» — когда-то они были украдены, а затем переходили от одного подонка к другому.

— Откуда они у тебя?

На этот вопрос Пайк отвечать не стал.

— Те федералы, конфисковавшие пистолеты, — как их звали?

— Питман. Питман и еще один.

— Бланшетт?

— Не знаю. Может быть.

Чен заглянул в рюкзак еще раз. На него опять накатывал страх — не перед тем, что Пайк изобьет его до смерти, но перед чем-то куда более серьезным. Тут он заметил, что Пайк наблюдает за ним. И как ни странно, успокоился.

Он откинулся на спинку сиденья:

— За этими пистолетами тянутся новые трупы?

— Два.

— И оба связаны с Малибу и Игл-Роком?

— Да. Сейчас на месте преступления работают люди из УПЛА. Там была стрельба, значит, они поймут: кто-то унес пистолеты. Кроме того, они обнаружат пули, часть которых соответствует одному из этих пистолетов — «таурусу».

Чен кивал, усваивая услышанное.

— Если бы федералы знали, что пистолеты у нас, то забрали бы и их?

— Да, но они об этом не знают. Знаем только я и ты, Джон. И тебе придется сделать выбор. В лучшем случае тебя могут обвинить в том, что ты чинил помехи федеральному расследованию. В худшем — в соучастии в убийстве. Скажи, что ты не хочешь этим заниматься, и я уйду.

Последнее Чена попросту огорошило. Да нет, потрясло.

— Ты предлагаешь мне выбор?

— Конечно, предлагаю. А ты как думал?

Чен уставился на Пайка, пытаясь понять, почему он так спокоен — бесстрастное лицо, ровный голос, — и спросил:

— А что происходит?

— Это я и пытаюсь понять. Думаю, федералы конфисковали улики, стараясь что-то скрыть. Если они узнают об этих пистолетах, то конфискуют и их.

— Я же не могу просто так притащить на работу два пистолета. Мне нужен номер дела.

— Придумай что-нибудь, Джон. Это важно.

Чен еще раз заглянул в рюкзак:

— А стаканы зачем — на них есть отпечатки? Или ты хочешь, чтобы я снял пальчики с пистолетов?

— Те, кому принадлежали пистолеты, скоро окажутся у коронера, однако установить их личности он не сможет. А ты сможешь.

Чен покачал головой:

— Я могу, конечно, снять пальцы и проверить их, но у нас с коронером одна и та же база данных. Если он ничего не найдет, не найду и я.

— Этих людей нет в базе данных. Они прилетели из Эквадора.

Чен снова взглянул на стаканы. Для международного поиска требуется специальное разрешение, да еще и у каждой страны придется запрашивать разрешение на поиск в ее базах данных.

— Значит, дело большое, так?

— Да. Большое, и оно разрастается.

Чен пожевал верхнюю губу, словно размышляя о том, что нужно будет сделать в связи с пистолетами и стаканами. Он почти не сомневался, что уговорит Ла-Моллу проверить пистолеты, — она по-прежнему здорово злилась на федералов, которые отобрали у нее любимые игрушки, а почему — не сказали.

— Хорошо, я этим займусь.

Пайк вылез из машины и ушел.

Чен смотрел ему в спину, думая о том, что Пайк, если сойтись с ним поближе, вовсе не такой уж плохой человек.