– Дядя! Дядя! Пощадите! – сказал Петрюс. – Пожалейте меня!

– Хорошо, я тебя пожалею. Потому что видел, как ты совсем недавно покраснел за свою ошибку, совершенную под другим именем. Я тебя пожалею, поскольку надеюсь, что еще не поздно тебя спасти и вид пропасти, в которую ты катишься, увлекая за собой моего бедного брата, заставит тебя остановиться.

– Дядя, – сказал Петрюс, протягивая руку генералу, – обещаю вам…

– О! – сказал генерал. – Я не протягиваю руки тому, у кого я однажды ее отнял. Ты обещаешь, Петрюс, это хорошо. Но только тогда, когда ты скажешь мне: «Я сдержал свое обещание», только тогда я скажу тебе: «Браво, мой мальчик! Ты действительно честный человек!»

Сказав это, генерал, чтобы сделать свой отказ пожать руку племяннику менее жестоким, сделал вид, что обе руки его были заняты: в одной он держал табакерку, а другой брал из нее понюшку табака.

Петрюс сначала покраснел, потом побледнел. Его протянутая генералу рука безвольно упала.

В этот самый момент на лестнице послышался какой-то шум. Раздались чьи-то голоса и звук шагов.

– Я заявляю вам, мсье, что получил строжайший приказ.

– Какой же, чудак?

– Докладывать о посетителях только после того, как они вручат свою визитную карточку.

– Кому же?

– Господину барону.

– Кого это ты называешь господином бароном?

– Господина барона де Куртенэ.

– А я что: разве к господину барону де Куртенэ пришел? Мне нужен господин Пьер Эрбель.

– В таком случае вы, мсье, не подниметесь наверх.

– Что? Я не поднимусь наверх?

– Нет.

– Ты, что ли, меня не пустишь?.. Ну погоди же!

Тот, кого заставляли подождать, долго ждать, по-видимому, не стал, поскольку дядя и племянник почти тут же услышали довольно странный шум, напоминавший звук падения тяжелого тела, скатившегося по лестнице со второго на первый этаж.

– Черт возьми, что там происходит на твоей лестнице, Петрюс? – спросил генерал.

– Не знаю, дядя. Но судя по всему там мой слуга с кем-то спорит.

– Ну да! – произнес генерал. – Это кто-нибудь из твоих кредиторов, решивший, что самое время прийти, пока я здесь!

– Дядя! – сказал Петрюс.

– Тогда пойди посмотри!

Петрюс сделал несколько шагов в направлении двери.

Но не успел он до нее дойти, как дверь распахнулась и в мастерскую, словно снаряд, влетел какой-то человек.

– Отец! – воскликнул Петрюс, бросаясь в объятия вновь прибывшего.

– Сын! – сказал старый морской волк, обнимая молодого художника.

– Гляди-ка, и вправду мой братец-пират! – произнес генерал.

– А, и ты здесь! – воскликнул старый моряк. – Честное слово, этот сукин сын был тем более неправ, не пуская меня сюда, Петрюс.

– Полагаю, что ты говоришь о камердинере моего почтенного племянника?

– Я говорю о том придурке, который хотел помешать мне войти.

– Ну да. И мне кажется, что ты спустил его с лестницы.

– Боюсь, что так оно и есть… Слушай-ка, Петрюс!

– Да, отец.

– Пойди проверь, не сломал ли этот дурень себе что-нибудь.

– Хорошо, отец, – сказал Петрюс и сбежал вниз по лестнице.

– Итак, старый морской волк, ты совсем не изменился, – сказал генерал. – Вижу, что ты по-прежнему такой же крутой, как и был при нашей последней встрече!

– Могу поспорить, что теперь я уже не смогу измениться, – сказал Пьер Эрбель. – Я сильно постарел.

– Ах, господин братец, только не говорите мне, что вы постарели. Тем более что я на три года старше вас, – произнес генерал.

В этот момент вернулся Петрюс и объявил, что слуга ничего не сломал, а только вывихнул правую ногу.

– Что ж, – сказал старый моряк, – в таком случае он еще глупее, чем кажется с виду.

Имя брата генерала Эрбеля и отца Петрюса уже неоднократно упоминалось в этом рассказе. Но число наших персонажей столь велико, а действий в нем так много и они так тесно переплетаются между собой, что для большей ясности вместо того, чтобы, следуя законам драматического искусства, представлять все персонажи в первых же сценах, мы предпочитаем для того, чтобы не усложнять интригу, рисовать облик и моральный дух наших персонажей в тот момент, когда они появляются перед нашими читателями для того, чтобы принять активное участие в нашем действии.

Как мы уже видели, отец Петрюса только что распахнул дверь мастерской сына и появился в нашей книге. Поскольку этот новый персонаж уже играл и будет играть и в дальнейшем довольно важную роль в жизни сына, в интересах правдивого описания дальнейших сцен мы полагаем себя обязанными сказать несколько слов о его предыдущей жизни, в которой так горько упрекает его брат.

Но пусть наш читатель успокоится: это не будет новым романом, мы постараемся быть настолько краткими, насколько это будет возможно.