– Черт побери! – ответил наводчик. – Вы ведь знаете, капитан, все зависит только от вашего желания: дайте приказ начать огонь, и мы начнем.

– Ладно, – сказал капитан. – Дадим ему возможность приблизиться еще на несколько саженей. У нас время еще есть.

– Да, – сказал Парижанин. – Ночь будет лунная. Послушайте, капитан, а ведь это должно быть великолепное зрелище – бой при лунном свете! Это так необычно! Не хотите ли дать нам насладиться этим?

– Слушай! А ведь это идея! – сказал капитан. – Ты правда этого хочешь, Парижанин?

– Слово чести! Я был бы вам очень за это признателен!

– Что ж, – сказал капитан. – Друзьям надо идти навстречу.

Он вынул из кармана часы.

– Сейчас пять часов вечера, дети мои, – сказал он. – Мы поиграем с «Калипсо» до одиннадцати. А в пять минут двенадцатого пойдем на абордаж. В одиннадцать с четвертью мы его захватим, а к половине двенадцатого каждый уже будет лежать в своем гамаке: «Прекрасная Тереза» – хорошо воспитанная девушка и ложится спать рано, даже после балов.

– Тем более, – сказал Парижанин, – что к половине двенадцатого у всех танцоров будут болеть ноги.

– Капитан, – произнес Пьер Берто, – у меня очень чешутся руки.

– Хорошо, – ответил Эрбель. – Тогда пошли им парочку ядер. Но предупреждаю, что это будет за твой счет, а не за мой.

– А! Будь, что будет! – сказал на это Пьер Берто.

– Только подожди чуть-чуть, Пьер. Пусть Парижанин посмотрит, что эти ядра будут там делать.

– Через пять секунд я буду в состоянии доложить вам, капитан, – сказал Парижанин, взбираясь на марсель, поскольку корабли находились уже достаточно близко друг от друга и ему не было нужды подниматься на поперечину брамселя.

– Ну, так что, приятель, – сказал капитан. – Ты что-нибудь видишь?

– Вижу темнеющую воду моря, – сказал Парижанин, – и пылающий на солнце вымпел Его Британского Величества.

– А что находится между морем и вымпелом? – спросил капитан.

– Вижу каждого, кто находится на своем боевом посту: канониры у пушек, абордажная команда на шкафуте, полубаке и полуюте. Вижу и капитана, который держит в руке рупор.

– Ах, Парижанин, – сказал Пьер Эрбель. – Какая жалость, что слух у тебя не такой же острый, как твое зрение! Ты ведь мог бы сказать нам, что он там говорит.

– О! – сказал Парижанин. – Прислушайтесь сами, капитан, и сами всё поймете.

Едва Парижанин закончил фразу, как на носу вражеского брига вспыхнули две молнии, раздались два выстрела пушек и позади «Прекрасной Терезы» срикошетировали два ядра.

– Ах-ах! – произнес капитан Эрбель. – Похоже, что начинаются танцы для двух пар. Пьер, давай, давай же, надо быть учтивым кавалером! Пьер, подай руку даме! Пошли им парочку гостинцев!

Не успел капитан договорить последние слова, как Пьер Берто, на секунду склонившись к орудию, распрямился и поднес огонь к запалу.

Раздался выстрел.

Казалось, что капитан не отрывал взгляда от летящего ядра.

Оно врезалось в нос корабля противника.

И почти тут же раздался второй выстрел, и второе ядро полетело вслед за первым. Создалось впечатление, что оно старалось догнать первое ядро.

– Вот так-то лучше! – радостно воскликнул Пьер Берто, увидев, как ядро выбило большой кусок обшивки носа. – Как вы полагаете, капитан?

– Я полагаю, что ты понапрасну теряешь время, друг мой Пьер.

– Что? Я теряю время?

– Конечно! Вот когда ты влепишь ему два десятка ядер, у плотников появится работа. Стреляй же, черт тебя подери! Целься ему в мачты, поломай ноги и перебей крылья: теперь дерево и полотно стоят много дороже мяса!

Пока шел этот диалог, «Калипсо» еще больше приблизился к «Прекрасной Терезе» и снова выстрелил из двух носовых пушек. Одно ядро ушло под воду на расстоянии пистолетного выстрела от кормы «Прекрасной Терезы», а второе, срикошетировав от воды, ударило ей в бок. Но тут же отлетело в сторону, оставив лишь небольшую вмятину.

– Слушайте, капитан, – сказал Пьер Берто, склонившись над одним из орудий, – я полагаю, что расстояние между нами достаточное, и предлагаю вам его удерживать.

– И что нам для этого надо сделать?

– Снова поднять все паруса на «Прекрасной Терезе». Ах, если бы я мог одновременно быть у руля и у моих пушек, клянусь вам, капитан, что я повел бы корабль так, чтобы не оборвать волоса Девы, который протянут между обоими судами.

– Развернуть грот, бом-кливер и бизань! – крикнул капитан Эрбель, а в это время Пьер Берто поднес запал и произвел выстрел.