Произнося эти слова, несчастная колдунья плакала. Глубоко тронутый этими слезами, Сальватор все же решил не показывать своего волнения. И поэтому сделал вид, что разозлился. Нахмурив брови, он коротко бросил:

– Это решено!

– Нет! Нет! Нет! – вдруг сказала Броканта. – Нет, мсье Сальватор, вы этого не сделаете! Она еще такая хрупкая и болезненная. Позавчера у нее был ужасный приступ. Спустя четверть часа после того, как мсье Людовик ушел от нее, она закричала: «Я задыхаюсь!» Глаза ее налились кровью. Бедная маленькая Роза! В тот момент, мсье Сальватор, я решила, что могу ее потерять. Этого едва не случилось. Она упала на стул, закатила глаза и начала кричать!.. И как кричать, о господи! Эти крики словно шли из другого мира, мсье Сальватор! Тогда я обняла ее, положила на пол, как велел мсье Людовик, и сказала ей: «Роза! Розетта! Розочка моя!» Только эти слова и пришли мне на ум. Но она кричала так громко, что не слышала меня. Надо было видеть, как ее маленькая грудка вся сжалась, словно сдавливаемая тисками, как надулись и покраснели вены! Я уж думала, что они вот-вот лопнут!.. О, мсье Сальватор! В своей жизни я видела много зрелищ, но ни одно из них не было столь грустным! Наконец она заплакала. Слезы освежили ее, как добрый дождик освежает цветок. Она открыла глаза и улыбнулась мне: на сей раз она снова была спасена! Но вы не слушаете меня, мсье Сальватор!..

Этот наивный рассказ о самом страшном приступе, который случается у женщин до или после родов и который носит название спазма, вызвал у нашего приятеля Сальватора такое сильное волнение, что он отвернулся, чтобы скрыть его.

– Я знаю об этом, Броканта, – сказал Сальватор, стараясь говорить сухо. – Людовик сегодня утром рассказал мне о нем. И именно поэтому я хочу ее увезти отсюда. Этому ребенку нужно серьезное лечение.

– И куда же вы хотите ее поместить? – спросила Броканта.

– Я ведь уже говорил тебе: в пансион.

– И думать об этом не смейте, мсье Сальватор! Разве не в пансион поместили маленькую Мину?

– Туда.

– А разве ее оттуда не похитили?

– Из этого пансиона, Броканта, ее никто не сможет похитить.

– Кто же будет ее охранять?

– Сейчас узнаешь. А пока скажи, где она?

– Где она? – переспросила со стоном колдунья, глядя на Сальватора растерянно и понимая, что неумолимо приближается момент разлуки с девочкой.

– Ну да! Так где же она?

– Ее здесь нет, – пробормотала старуха. – Пока нет. Она…

– Ты лжешь, Броканта! – оборвал ее Сальватор.

– Клянусь, мсье Сальватор!

– А я говорю, что ты лжешь! – повторил молодой человек, сурово посмотрев на Броканту.

– Смилуйтесь, мсье Сальватор! – воскликнула несчастная старуха, упав на колени и схватив Сальватора за руки. – Смилуйтесь, не уводите ее! Вы меня убиваете! Это смерть моя!

– Ну же, встань с колен! – сказал Сальватор, приходя в сильное волнение. – Если ты действительно ее любишь, ты должна желать ей счастья. А посему дай ей возможность спокойно учиться, а видеться с ней ты будешь, когда только пожелаешь.

– Вы обещаете мне это, мсье Сальватор?

– Клянусь тебе в этом, – торжественным тоном произнес молодой человек. – Позови же ее!

– О, спасибо! Спасибо! – воскликнула старуха, целуя руки Сальватора и обливая их слезами.

Затем она встала с такой живостью, которую никак нельзя было ожидать в ее возрасте.

– Роза! Розетта! Дорогая моя Розочка! – крикнула она.

Услышав ее крики, на пороге появилась Рождественская Роза.

Собаки радостно залаяли, ворона забила крыльями.

Это уже была не та девочка, которую мы видели в начале этой истории в тараканьем гнезде на улице Триппере. Не девушка, одетая наподобие Миньоны из произведения ушедшего от нас Ари Шеффера. Не то болезненное лицо, которые так часто встречаются у детей из наших пригородов. Нет. Это была высокая худощавая девица с глубоко посаженными глазами, спрятанными между длинными и густыми ресницами. Глаза ее, возможно, глядели несколько растерянно, но в них уже сверкали живые огоньки.

Когда она вошла в приемную Броканты, ее нежно-розовые щеки при виде Сальватора загорелись вдруг ярким румянцем.

Она подбежала к нему, бросилась на шею, обняла и нежно поцеловала.

– А меня? – грустным голосом спросила Броканта, ревниво глядя на эту сцену.

Рождественская Роза подбежала к Броканте и обняла ее.

– Милая матушка! – сказала она, целуя старуху.

В этот самый момент в комнату вошел, или скорее влетел, прыгая как мяч, новый персонаж.

– Эй! Броканта! – сказал этот персонаж, пройдясь колесом, несомненно для того, чтобы поскорее подойти к той, к кому он обращался, – спешу сообщить вам, что там четыре какие-то дамочки из высшего! Они только что раскололись на денежки, которые дали мне, чтобы я спросил, примете ли вы их. Наверное, хотят погадать на картах.

Тут он увидел Сальватора.

– Простите, мсье Сальватор, – сказал он, встав на ноги и опустив глаза, – я вас не заметил.

– А, это ты, сорванец! – сказал Сальватор Баболену, которого уже узнал самый недогадливый читатель.

– Я самый и есть! – сказал Баболен точно так же, как сказал до него и будет долго говорить после него знаменитый господин де Фрамбуаз.

– О ком это ты говоришь? – спросил его Сальватор.

– О четырех дамах, – ответил Баболен, – которые, несомненно, пришли для того, чтобы узнать свою судьбу.