Когда такси пришло, и Анжела уехала, он снова снял трубку телефона и набрал номер.

— Иваныч? Привет. Это я. Тут дело такое… Да не ори ты! Важное. Сам сейчас поймёшь. Да говорю я, говорю! Ты слушай, а не визжи. Баба сегодня одна на кладбище приходила, просила ей могилу Фёдоровых показать. Да, да! Тех самых! Говорит, дальняя родственница. Я к ней присмотрелся — вылитая покойница! Ну, жена этого. Да нет, не она! Точно, точно. Молодая ещё. Помнишь эту историю? Муженёк то ли украл там чего, то ли ещё что-то натворил. Искали его всем городом, помнишь? А нашли убиенного. Никто так и не понял тогда, кто убил-то? И то, что искали, не нашли. А теперь родственница эта. Деньгами швыряется. Мне пятнадцать тысяч дала, чтобы я могилу в порядок привёл. Мне, представляешь?! Незнакомому человеку. Может, её пощипать? Барину скажем, это у него тогда шашни с этим мужиком были. С покойником. Может, ему и надо? Сам с ней захочет разобраться. Вдруг покойничек денежки ей успел передать? Ты же сам ему должен, вот и откупишься. И потом, дамочка не бедная. Может, всё-таки пощипать удастся?… Понял. Куда поехала? В Центральную. Вот так. Там у нас только звёзды останавливаются, сам знаешь, номера там ого-го! Что? Только отъехала. Ну, бывай. Я у себя если что.

Возле гостиницы Анжела расплатилась и быстро поднялась к себе. Она не обратила никакого внимания на коренастого парня, стоящего на ступеньках. Когда Анжела скрылась, парень вошёл в холл гостиницы и подошёл к портье.

— Что за дамочка?

Портье снисходительно посмотрел на парня.

— Не знаешь, что ли?

— Откуда?

— Скрипачка. Очень знаменитая. Всего два концерта в нашем городе. Один вчера был, а другой сегодня вечером. А потом всё — тю-тю!

— Ну, надо же! — Парень присвистнул. — Кто бы мог подумать!

— А что?

— Да ничего. Понравилась просто, приударить решил. Но теперь передумал. Такая пташка не по мне.

— Надо думать! — Портье окинул парня презрительным взглядом.

— Ну, счастливо оставаться! — Парень кивнул портье и вышел на улицу.

Отойдя за угол, он достал телефон и начал звонить.

— Привет! Это я. Дамочка не простая. Знаменитая скрипачка. Точно. Я там в гостинице и афишу видел. Анжелой зовут. Точно. Сегодня концерт вечером, потом сразу улетает. Всё понял, ухожу.

В сторожку на кладбище зашёл мужчина, одетый в строгий костюм. Сторож кинулся к нему навстречу, стряхнул крошки со стула и подвинул его мужчине.

— Садись, Иваныч. Какими судьбами? Не ожидал, признаться.

— Я насчёт бабы той, что у тебя утром была. Скрипачка она. Знаменитая.

— Похожа. Какая-то вся замороченная.

— Эта замороченная скрипачка сегодня вечером улетает. А перед этим у неё будет последний концерт.

— А нам-то что?

— Теперь — что. Я по твоему совету позвонил Альберту, барину нашему доморощенному. Он велел нам её к нему привезти.

— Здрасьте, я ваша тётя! А если она не захочет?

— Идиот! Конечно, не захочет. Она сегодня улетает. С какой стати ей хотеть? Так чтобы наверняка захотела, её нужно украсть.

— Украсть?! Ну, знаешь… это уже криминал!

— Кто это говорит? Это старый вор?

— Я людей не воровал.

— А теперь своруешь. Не психуй, Альберт заплатит. Я уже проверил, у неё охраны нет. Водитель только после концерта за ней приезжает.

— На хрена нам это нужно? Сам пусть ворует.

— Сказал же — заплатит. И потом, если она окажется полезной, он нам долг спишет.

— Не нам, а тебе.

— Ну, мне. А я тебе. Вот мы все и квиты. Мы её ему привезём, и с нас взятки гладки. Ты хоть знаешь, где Альберт живёт?

— Откуда? Он с такими, как я, не якшается. Слышал, в городе у него апартаменты. Пентхаус там, что ли, какой-то…

— Эти апартаменты для отвода глаз. Он в лесах поместье, знаешь, какое, отгрохал? Точно барин. Вообразил себя графом Шереметьевым, мать его… у него там и театр собственный и актёры…

— Даже так? Они что, крепостные, что ли? Рабы?

— Мне откуда знать? Я сам не видел. Это для особых гостей и для него лично. Он это поместье от всех прячет. Тайная резиденция. Режим особой секретности.

— Как же мы туда попадём?

— Никак не попадём. Мы довезём эту скрипачку до определённого места, а там нас встретят. Меньше знаешь, как говорится, лучше спишь.

— А оплата? Заплатит он когда? Помещик этот чёртов.

— Половину он уже заплатил, половину на месте отдаст, когда девку передадим.

— Шустрый какой…

— Загорелся сладкозвучного соловья приобрести для своих нужд.

— А потом что он с ней делать будет? Не всю же жизнь он её у себя держать собрался? Она ведь не мешок картошки — съел и забыл.

— Не всю, наверное. Он намекнул, если она не подойдёт или окажется бесполезной, в бордель её продаст, в Турцию или в Египет… А деньги от продажи учтёт в счёт моего долга. Так что, как ни крути, нам всё выгодно.

— Добрый дядя.

— Какой есть. Ладно, я пошёл — мне подготовиться надо. Ты тоже собирайся, за тобой заедут попозже.

— Что делать-то будем?