Когда Марго провожали в декрет, устроив по этому случаю праздничный обед, он преподнёс ей конверт с солидной суммой. Коляску купишь, сказал, от дяди Лёни. Об их отношениях никто не знал, поэтому подарок выглядел очень трогательно, и Марго расчувствовалась. Она при всех поцеловала начальника в щёку и утёрла непрошенную слезу. Сослуживцы тоже собрали для Марго немного денег, как это было у них принято, чем заставили Марго задуматься об отношении к людям вообще.

Последние два месяца до родов Марго провела, валяясь на кровати и тайком от мужа потягивая пиво. Ребёнок должен был появиться в конце апреля.

Марго в старом больничном халате стояла у окна одной из палат роддома. Вчера она родила, наконец, девочку, но Эдик всё не приходил. Марго кусала губы от досады. Ей не хотелось ловить на себе сочувственные взгляды мамаш, лежащих с ней в одной палате. До смерти хотелось закурить, но здесь было не положено, и Марго чувствовала раздражение. С одной стороны, она была рада, что избавилась от живота, а с другой, её немного пугала новая для неё роль молодой мамы. Поведение Эдика её беспокоило и злило, но она стойко держала удар.

— Марго! Как девочку назовёшь? — Это был голос Люси, полной блондинки, тоже вчера родившей девочку. Муж Люси уже с вечера прыгал перед окнами и заваливал жену дурацкими записками.

— Анжела. — Марго даже не обернулась.

— Что за имечко придумала? Мудрёно как-то…

— А вот и нет. Наоборот, красиво… Мне нравится. Молодец, Марго! — Это была Ася, молодица лет восемнадцати, с первых же дней проникшаяся к Марго какой-то слепой любовью.

— Я в детстве книжку читала: «Анжелика и король». Всегда мечтала о такой жизни — мужчины, приключения… поэтому и назвать решила так. Бабы, курить охота, сил нет! Нет у кого? — Марго отвернулась от окна и уставилась на обитательниц палаты.

— Одна осталась, хочешь? — Ася протянула Марго сигарету. — Случайно в кармане завалялась.

— Хочу. Давай сюда. Я Эдику скажу, он потом принесёт.

— Ты в туалет иди, только быстро, пока обход не начался.

— Марго, ты бы не дурила, — Люся нахмурила брови. — Детей скоро кормить принесут. И тебе, между прочим, тоже, если ты о нас не думаешь.

— Помолчи. Без тебя учителей хватает! — Марго спрятала сигарету в карман халата и пошла в туалет.

Через несколько минут она вернулась, всё ещё сохраняя на лице недовольное выражение.

— Твой-то что не идёт? Пора бы уж… — Люся всё не могла угомониться.

— Тебе-то что? В командировке он. Твой ходит, вот и радуйся!

— Да ладно, Марго! Я просто так спросила, — добавила Люся примирительным тоном.

— Придёт, никуда не денется. Мальчика он хотел, вот и переживает.

— Подумаешь, какой нежный — мальчика! Чем его девочки не устраивают?

— Да Бог его знает. Вбил себе в голову и талдычит, как заведённый — мальчик, мальчик! — Марго легла на кровать и отвернулась к стене.

Эдик пришёл на следующий день. Он был со страшного похмелья, и Марго заметила это даже из окна третьего этажа. Он вяло махнул ей рукой и сказал, что послал передачу. Марго кивнула и отошла от окна — она была в послеродовой депрессии.

Тем не менее, встречать её Эдик пришёл с матерью и её хахалем. Марго с неприязнью подумала, что у свекрови нет элементарного вкуса и выглядит она хуже колхозной бабы. Вид у хахаля был не лучше, и Марго усмехнулась про себя, подумав, что два идиота нашли друг друга. Эдик принёс большой букет цветов и бутылку шампанского. Он был весел, и Марго втайне обрадовалась такой перемене в настроении мужа. Выйдя из роддома, они открыли бутылку и выпили шампанское из пластиковых стаканов. Потом сели в такси, поджидавшее их тут же, возле ворот, и поехали к ним домой. По случаю рождения дочери Эдик устроил небольшую пирушку, пригласив соседей по коммуналке — пенсионерку тётю Валю и старого инвалида Гену. Пирушка получилась неожиданно весёлой, вопреки всем ожиданиям. Инвалид Гена играл на гармони и пел, Марго подпевала ему, тётя Валя и свекровь пустились в пляс, а Эдик с хахалем матери напились и уснули на диване. Разошлись уже под утро, когда свекрови удалось растолкать муженька и увести его домой. Девочка всё время спала, и Марго даже забыла на время о её существовании.

Утром Эдик, отпиваясь горячим чаем, спросил Марго:

— Как назвать думаешь?

— Анжелой. Нравится?

— Ничего. Где ты только такое имя откопала?

— Из романов. Знаешь, что это такое?

— Ты меня совсем за идиота принимаешь?

— А ты не совсем идиот? Рада слышать.

— Ну, назвала и назвала, — Эдик подцепил на вилку кусок колбасы. — Разницы особой не вижу. Девку, как ни назови, мужиком всё равно не станет.

Марго поджала губы, но промолчала.

Утром Марго сидела перед роскошным туалетным столиком и пудрила лицо. Она придирчиво рассматривала себя в зеркало, выискивая морщинки. Ей казалось, что она слишком быстро стареет, не успев даже насладиться преимуществами молодости. Наконец она бросила это неблагодарное занятие, подумав, что до старости ещё далеко и не стоит так убиваться из-за мелочей. Тем более, что она не раз ловила на себе восхищённые взгляды мужчин. Леонид Степанович периодически звонил ей, и они встречались на съёмной квартире. Он с нетерпением ждал выхода Марго на работу. За спиной Марго услышала шаги и обернулась.

— Эд! Привет! Слушай, я подумала, что Анжелку надо отдать в музыкальную школу.

— С чего бы это?

— Она мелодии из телевизора и с радио повторяет. Да так похоже! Талант от меня по наследству перешёл. Скоро в сад пойдёт, а потом отдадим.

— Тебе виднее, талантливая ты моя! На работу когда?

— Через месяц.

— Тебе обязательно работать? Я теперь зарабатываю столько, что на всех хватит. Жену прокормить могу. Да и квартирка у нас теперь не маленькая. Как-никак, 100 квадратов. Анжелку в музыкалку водить будешь.