Вскоре из-за поворота показалась мужская фигура, также без свечи, и, крадучись, направилась в их сторону.

«Боже! — подумал Филипп. — Какой он здоровенный! Да он одной рукой способен свернуть ей шею… Кто же это, черт возьми?!»

Не заметив засады, мужчина остановился перед дверью Жоанны и легонько толкнул ее. Дверь подалась и открылась почти бесшумно. Верзила удовлетворенно промурлыкал и вошел в переднюю. Но не успел он взяться за ручку двери, чтобы закрыть ее за собой, как Эрнан с тихой грацией пантеры вынырнул из ниши, в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и набросился на него.

Никакой борьбы не было. Незнакомец был так ошарашен молниеносным и, главное, бесшумным нападением со спины, что даже не пытался сопротивляться. Одной рукой обхватив его за туловище, а другой зажав ему рот, Эрнан негромко бросил через плечо:

— Ко мне, друзья. И закройте дверь. Но потише.

Не создавая лишнего шума, Филипп и Бланка вошли в переднюю.

— Отлично сработано, — шепотом произнес Филипп, затворяя дверь. — Никакого переполоху. Если это не тот, кого мы ждали…

— Тот он, тот, — уверенно ответил Эрнан. — Во как дрожит весь! Но, увы, это не граф Бискайский. Знать, его светлость не изволили самолично явиться к сестре.

Тут дверь в прихожую распахнулась и на пороге появилась княжна Жоанна. Она была одета точно так же, как Бланка, то есть в длинный пеньюар.

— Господа!.. Кузина!..

— Извините за беспокойство, сударыня, — сказал Эрнан. — Но мы вам кое-кого привели. Посторонитесь, пожалуйста. — И он втолкнул незнакомца в небольшую, хорошо освещенную прихожую.

— Ричард! — тихо вскрикнула Жоанна. — Вы!..

— Ба! — изумился Филипп, вслед за Бланкой и Эрнаном проходя в комнату. — Это же Ричард Гамильтон!

— Ну да, — прохрипел барон, с трудом переводя дыхание; от излишнего усердия Эрнан едва не задушил его. — Но я не понимаю…

— А-а, вы не понимаете! — саркастически произнес Шатофьер. — Так, может, объясним ему, друзья? Объясним этому доблестному и благородному рыцарю, зачем он в столь поздний час тайком пробирался в покои дамы?

Жоанна густо покраснела и опустила глаза.

— Это вас не касается, господин граф, — огрызнулся Гамильтон. — Это мое личное дело.

— Ваше личное дело, подумать только! А то, что вы хотели сделать с госпожой Жоанной, тоже ваше личное дело?

Жоанна пронзительно ойкнула и пошатнулась. Гамильтон стремительно бросился к ней и бережно усадил ее в кресло.

— Замолчите же вы, негодяй! — рявкнул он, грозно сверкая глазами. — Думайте, что говорите!

— Это я негодяй?! — возмутился было Эрнан, но тут Филипп, тихо посмеиваясь, положил ему руку на плечо.

— Успокойся, дружище, ты ошибся. Ты даже не представляешь, как ты ошибся! Барон никакой не злоумышленник — он любовник.

— А?! — произнесла Бланка и изумленно уставилась на Жоанну.

Та еще больше смутилась и глубже вжалась в кресло. Гамильтон вновь сверкнул глазами.

— Вы слишком любопытны, господа!

— Одну минутку, барон, — примирительно сказал Филипп. — Не петушитесь. Поверьте, мы вовсе не собирались вмешиваться в ваши личные дела.

Он подтянул ближе два кресла, в одно из которых села Бланка, а сам устроился в другом. Между тем Эрнан с облегченным вздохом развалился на соседнем диване.

— Так вот о каком сюрпризе намекала Елена, — задумчиво промолвила Бланка, попеременно глядя то на Жоанну, то на Гамильтона. — Однако же!.. Вы что, барон, рассчитываете жениться на кузине?

Гамильтон побагровел. Он все еще стоял возле кресла Жоанны; руки его судорожно сжались в кулаки.

— Сударыня, — с достоинством заговорил он. — Я вправду небогат, к тому же для вас я чужак, варвар. Но мой род в знатности ничем не уступает вашему. Гамильтоны — один из самых древних и могущественных кланов в Шотландии, а мои предки по матери…

— Прекратите, Ричард! — остановила его Жоанна, совладав с собой. Затем она устремила на Бланку решительный взгляд своих больших карих глаз и сказала: — Да, кузина, я выйду за него замуж. Хотите вы этого или нет, но мы поженимся. И можете называть наш брак как угодно — хоть мезальянсом, хоть…

Эрнан деликатно прокашлялся:

— Господа, дамы! Боюсь, сейчас не время обсуждать эти проблемы. Сударыня, — обратился он к Жоанне. — Я хотел бы задать вам несколько довольно щекотливых вопросов, и, поверьте, очень важно, чтобы вы откровенно ответили на них. Это важно прежде всего для вас.

— Да? — озадаченно произнесла Жоанна и вопрошающе поглядела на Бланку.

Бланка кивнула:

— Да, кузина, это очень важно.

— Но я ничего не понимаю…

— Вскоре мы все объясним, — заверил ее Эрнан. — Но прежде… Вы не могли бы сказать, где сейчас ваша горничная?