— Рассказывайте, кузина. Что вы знаете?

Графиня присела на табурет и вздохнула.

— Недавно я проснулась и не увидела… э-э… Я была не одна…

— Вы не увидели виконта де Бигора. Я знаю, вы были с ним. Что дальше?

— Я немного обождала, потом оделась и пошла его искать. Я разбудила лесника, и тот сказал, что около десяти они все уехали.

— Кто — они?

— Господа де Шатофьер, д’Альбре и де Бигор.

— Так это они избили Рикарда?

— Я, право, не знаю. Но Си… виконт де Бигор тут ни при чем. Он был со мной, когда господа де Шатофьер и д’Альбре с кузеном Иверо отправились в лес… Правда, сначала они ходили посмотреть, как допрашивают преступника…

— Какого преступника?

— Я не знаю. Говорят, в лесу схватили какого-то разбойника и здесь же, в подвале, допрашивали его. Из Сангосы специально был вызван секретарь городской управы, мэтр… он представился мне, но я забыла его имя.

— Ладно, черт с ними обоими — и с тем разбойником, и с мэтром. Меня интересует Рикард.

— В том-то и дело, что этот мэтр, кажется, имеет самое непосредственное отношение к тому, что случилось с кузеном Иверо.

— Ничего не понимаю! — сказала Маргарита, натягивая на себя платье.

— И я ничего не понимаю. — Не дожидаясь, когда принцесса сама попросит об этом, Адель принялась помогать ей одеваться. — Когда я решила вернуться в свою комнату и уже начала подниматься по лестнице, как вдруг услышала стоны…

— Это был Рикард?

— Да.

— Где он сейчас?

— Там, где я его и нашла. В небольшой комнате под лестницей.

— Он сильно избит?

— Очень сильно. Он был без сознания. За ним ухаживал слуга — кажется, личный камердинер кузена Красавчика.

— Вот как!

— Но я не уверена, там было довольно темно. К тому же я разговаривала не с ним, а с мэтром… ага, вспомнила! — с мэтром Ливоресом.

— И что он вам сказал?

— Ничего конкретного. Я настойчиво требовала объяснений — вы же понимаете, кузина, Рикард мне вовсе не чужой, и я считала своим долгом…

— Да, конечно, Адель. Рикард ваш двоюродный брат, и вы имели полное право требовать объяснений.

— Но мэтр Ливорес отказался что-либо объяснять. Он, видите ли, заявил, что это государственная тайна, и без вашего на то позволения или позволения вашего отца, он не вправе никому ни о чем рассказывать.

— Да ну! Государственная тайна?

— Вот именно. Тогда я сообщила этому дерзкому мэтру, что вы здесь, в усадьбе. Он не на шутку встревожился. Сказал, что дело безотлагательное и что господа де Шатофьер и д’Альбре помчались в Кастель-Бланко, чтобы предупредить вас о заговоре.

— О заговоре?! — воскликнула Маргарита.

— Да, так он и выразился: предупредить о заговоре.

— Где он?

— В свободной комнате напротив. Я рассудила, что вы пожелаете немедля переговорить с ним с глазу на глаз, поэтому велела ему подняться вместе со мной.

— Вы правильно поступили, кузина. Очень правильно… Вот дьявольщина! Боюсь, оправдаются самые худшие из моих опасений.

— Какие опасения? — подал голос Тибальд, который все еще лежал в постели.

— Это к вопросу о продаже души Сатане, — ответила принцесса, расправляя платье. — Или кузену Бискайскому — что, как я уже говорила, не имеет принципиального различия. Ведь, в сущности, все равно кому продаваться — хозяину или его слуге… Ладно, Тибальд, сейчас я пойду потолкую с этим мэтром… — Маргарита непроизвольно прижала руки к груди в тщетной попытке унять мучительное щемление в сердце. — А ты пока приоденься и жди меня здесь. Кузина, — обратилась она к графине, — вы ступайте присмотрите, пожалуйста, за Рикардом. Я скоро приду.

Через четверть часа Маргарита в сопровождении Тибальда и мэтра Ливореса спустилась по лестнице на первый этаж. Лицо ее было белое, как мел, и неподвижное, как у статуи. Движения ее были каким-то скованными, неловкими, лишенными привычной грации; она ступала, едва сгибая ноги, словно на ходулях.

Под лестницей возле двери стоял Гоше. Он приветствовал принцессу почтительным поклоном.

— Ваше высочество…

— Как господин виконт? — бесцветным голосом осведомилась Маргарита, отрешенно глядя сквозь слугу.

— Его светлость уже пришли в себя, а когда узнали, что ваше высочество тут, пожелали увидеться с вами.

— Графиня там?

— Да, ваше высочество. Ее светлость велели мне выйти.

— Хорошо, — сказала Маргарита. — Вы все оставайтесь здесь. Вас это также касается, Тибальд.

Она вошла в небольшую комнатушку, освещенную тусклым светом одной коптящей в подсвечнике на грубо сколоченном столе свечи. В другом углу комнаты стояла узкая кровать, возле которой сидела на табурете Адель де Монтальбан. Завидев принцессу, она быстро поднялась на ноги.