— А дети? Если мать начнет пропадать в космосе?

— Вам что важнее, здоровая мать в космосе или больная на земле?

— Здоровая, конечно…

— Вот. Я поговорил с Авророй — она же всю жизнь была ориентирована на космос. А вы ее посадили на землю. Вот и началось…

— Я…

— Да вы не виноваты. Конечно, это глупости. Но ей ведь надо было летать. Вот и…

— Не тащить же беременную женщину в космос…

— Плюс беременность, говоря простыми словами — психика неустойчива, вот и имеем что имеем.

— То есть вы считаете, что все это пройдет, если Аврора опять окажется в космосе?

— Абсолютно точно. Ей я это уже сказал. Теперь вам повторяю. Обеспечьте жене выход в космос — и живите спокойно.

— А дети?

— Тут уж решайте сами. Но, насколько я знаю, — дети в космосе могут находиться примерно с полугода. Сейчас не времена первых полетов…

Роман кивнул.

— Вы у меня с плеч гору сняли.

— Надеюсь. Вы меня поняли?

— Так точно.

— Тогда выполняйте.

Роман улыбнулся, вышел из кабинета и наткнулся на взгляд Авроры. И так много было в этом взгляде…

Радость, надежда, вера, любовь…

Мужчина сгреб любимую на руки и ухмыльнулся.

— Я поговорю с отцом. Меня ставят капитаном «Стремительного». И мне нужен штурман.

— С детьми?

— Разумеется. Полагаю, еще за пару-тройку расчетов тебе пойдут навстречу.

— Даже десятков расчетов!

— Тогда тем более.

Аврора уткнулась лицом в плечо любимого. Это — ее Роман. Нежный, надежный, уверенный… он ее не предаст и не посчитает сумасшедшей. Он тоже будет за нее бороться. Он ее любит.

Это главное.

— Ромка, я тебя люблю.

— И я тебя люблю. Мы справимся с этим. Обещаю…

Когда детям исполнилось полгода, Аврора и Роман вышли в космос.

«Стремительный» был легким разведчиком-невидимкой. Все системы защиты, максимум скорости, минимум оружия — то есть его вообще не было.

Разве что у команды личные плазмометы.

Схватки не планировались. Только разведка и бегство.

Аврора смотрела в экран, стоя рядом с капитаном.

Данил Варин был не в восторге от их решения, но через совет его продавил. Хотя женщине и пришлось сидеть за расчетами последние несколько месяцев.

Зато теперь у флота Русины была куча расчетов. На все случаи жизни. Рико Эстевис был доволен, а уж как довольны были штурманы…

На Русине были и свои навигаторы, и с помощью Авроры они изрядно подтянули свой уровень. Но таких, как она, не было.

Уникум, чего уж там.

Совет с ее отсутствием примирило одно — программы и расчеты она может делать везде. Хоть в космосе, хоть на планете. Но в космосе женщина будет работать лучше на несколько порядков. На том и сошлись.

Аврора смотрела на звезды.

Они приближались.

И ставший в последнее время невыносимым зов — отдалялся.

Ей все равно надо побывать в том квадрате. И чем скорее, тем лучше. Но здесь ей спокойнее.

Намного…

Роман покосился на жену.

— Курс на сектор 36-2-17 в координатах Ильковского.

— Но мы же на разведке…

— Вот мы там ею и займемся. Имеем право, — подмигнул Роман. — Еще возражения будут?

Аврора помотала головой.

— Тогда — вперед!

Интаро Висен вошел к Каллайси, открыв дверь чуть ли не ногой.

— Вызывал?

— А то! Сводная эскадра готова. Как ты?

— Отлично! Готов к вылету!

— Уже завтра?

— Да.

Каллайси промокнул глаза батистовым платочком.

— Я на тебя надеюсь, Тар… Эх, не будь я так стар, чтобы водить эскадры…

— Я не подведу!

Интаро изобразил патриотизм и готовность сложить голову за НОПАШ. Но думали оба адмирала вовсе о другом.

«Черта лысого ты бы пошел с эскадрой. Но больше у меня нет никого, кто потом поделится славой… а сам я для боя непригоден».

«Чтоб ты сдох, скотина, ведь большую часть лавров себе припишешь… но мне надо выбираться из ямы, куда меня спихнула эта тварь, а ты даешь шанс. Так что подавись… потом сочтемся…»

Но внешне все было красиво и даже возвышенно — два адмирала, красивые мундиры, слезы умиления на глазах, дружеские жесты…

А подводные течения… да кто будет рассказывать о них простонародью?

Мемуаров и то не напишут.

Интаро Висен принял командование «Непобедимой армадой».

Сектор 36-2-17 в координатах Ильковского оказался абсолютно спокойным и неинтересным местом. Астероидное поле, по-другому и не скажешь. Но Аврора ощущала себя…