«Нас не видят, их не видят! – неслось в мозгу. – Как здорово, мы успеем. Должны успеть».

Вот он, луч. Десять метров. Они пробегут рядом с человеком, держащим фонарь, луч которого определяет границу зоны. Отлично.

Красная точка! Нет! Глюки!

Все. Они успели! Ха-ха! Генерал обделался!

– Простаков! – крикнул Мудрецкий и схватил за руку перешедшего на шаг солдата.

– Я, товарищ лейтенант! Мы добежали! А-а-а! Здорово!

– Включите фонари, идиоты.

Леха нащупал кнопочку и нажал на нее. Багорин с Замориным слышали слова взводного, так как не отступали от гиганта ни на шаг.

Генерал в ярости перелез через капот «Мерседеса».

– Откуда вы взялись! Мы вас не видели! Такого не может быть!

Комбату стало нехорошо, он подбежал к троице, отобрал у Мудрецкого фонарь и стал освещать их, стараясь найти хоть одно желтое пятно.

На всех троих не было ничего, кроме пыли.

– Вы не зажгли фонари! – кричал генерал. – Лейтенант, вы видели огни?

Юра ответил не задумываясь:

– Так точно. Три фонаря.

– Значит, вы подползли слишком близко! – не успокаивался генерал. – Ладно, комбат, компот мы уже проиграли. Но остальные меченые. Теперь вы не будете выключать фонарики вообще. Я сам дам вам команду, когда атаковать. Даю вам вторую попытку довести до периметра пятерых. Чтоб не путать отметины, перезарядим оружие на красные шарики.

Холодец поддержал генерала:

– Надо дать попытать. Чего говорить.

Агапов снова застроил своих в лесочке. Старшего сержанта коробило, что его всего изгадили краской, а на таком здоровом бугае не оказалось ни одной отметины.

– Как вам удалось войти в квадрат? Научите остальных, глядишь, и генерала погоняем по полю. В жопу ему постреляем.

Простаков молчал как партизан, кем, впрочем, и являлся на данный момент.

– Детина, язык отсох?... У нас осталось пять минут.

– Ой, – Заботин схватился за живот.

– Чего еще? – раздраженное «его высокоблагородие» подскочил к Грише.

– Да чего-то кишки крутануло.

– Надо знать, когда просираться. Чего молчишь, Простаков? Вы фонари зажигали или нет?

Леха надул нижнюю губу:

– Зато компот выиграли.

Агапов сел перед строем на корточки и стал тихо-тихо смеяться. Все меченые в первой битве поддержали командира.

– А чего такого? – оборонялся Леха.

Старший сержант подошел к нему и похлопал по плечу:

– Скажи нам, Кутузов, как теперь выиграть?

Леха молчал. У него не было никаких мыслей. Фонари теперь горят у них постоянно. Элемент внезапности потерян полностью.

И тут с поляны донесся голос генерала:

– Пошли!

Отделение как стояло, так и ломанулось ловить на себя шарики.

После непродолжительной атаки довольный инспектор прохаживался вдоль шеренги разукрашенных солдат.

– Вот так, товарищи. Как говорится, ни ума, ни фантазии. Мы завалили вас всех. – Веретенко неожиданно замер, скорчился и, отбросив винтовку в сторону, побежал в темноту.

Вернулся он минуты через две.

– Чего-то живот скрутило.

– Может, закончим? – позаботился Стойлохряков. Хотя ему теперь хотелось продолжать. Дела пошли на лад. Он не сомневался, что разукрасит следующим, зеленым, цветом всех зайцев.

– Продолжим, – крякнул Веретенко. – Возвращайтесь на исходную.

В очередной раз добрели до лесочка. По дороге Заботин пожаловался на боли в животе, выбежал из строя в ближайшие кусты, и вскоре по полю раздалось легкое тарахтение. Следом за ним оставили походный порядок Бабочкин и Лепестков.

Переход занял вместо полутора минут целых пять.

– Чем нас накормили сегодня? – Агапов морщился, потому как у него тоже начались боли в кишечнике. – Или мясо в котлетах хреновое, или этот компот. Поди, на складах двадцать лет лежал.

– Тогда мясо, – рассуждал Заботин, – оно лет по пятьдесят лежит в холодильниках.

– Хорош гадить, давайте думать, как нам... – Агапов сорвался с места и засел за ближайшим деревцем.

Уединиться понесло и Простакова.