– Давай, – Сергей поднял стакан: – Твое здоровье!

– Скажи, – продолжил Осокин после того, как они с удовольствием закусили и его тезка снова прикурил сигарету, – а были ли какие-нибудь другие версии, другие подозреваемые, какие-нибудь несоответствия и несуразности? Что-нибудь, что шло в разрез с принятой следствием версией?

– Насколько мне известно, ничего подобного не было. Хотя… – Полевщиков на пару секунд замолчал, – ходили какие-то слухи, что у Виноградова к тому времени уже другая возлюбленная была. Но это только подтверждало версию следствия. Мотив просматривался. Якобы Сорокина не хотела рвать отношения. Короче, пообщаешься с Семеновой, она тебе все и объяснит.

– Ладно, отложим все на завтра. Слушай, а где мне переночевать можно? Гостиница у вас приличная?

– Нормальная. Мог бы тебя к себе пригласить, но моя вторая половина сейчас со мной в конфронтации, боюсь, что тебе у нас будет не очень комфортно.

– Не бери в голову. Мне самому удобнее в гостинице. Только объясни, где она находится.

Сыщики еще выпили по одной, поговорили на отвлеченные темы, в том числе обсудили последние нововведения в полиции и уголовном розыске, после чего Осокин в сопровождении своего нового знакомого и коллеги дошел до местной гостиницы, расположенной недалеко от отдела полиции. Устроился быстро, хотел немного почитать взятый с собой детектив, но почти сразу отказался от этого намерения и через сорок минут уже спал без задних ног. Сказывалась усталость последних дней, да и количество выпитого спиртного также располагало к крепкому сну.

– Не понимаю, что вы от меня хотите, – следователь прокуратуры Семенова Мария Павловна внимательно смотрела на частного сыщика из Новгорода. – Неужели вы считаете, что мы что-то упустили и убийца вовсе не Виноградов? Это просто смешно!

– Да нет, Мария Павловна, – Сергей с улыбкой посмотрел на следователя, с которым, а вернее, с которой его познакомил с самого утра Полевщиков. – Ни я, ни мои коллеги из Новгорода вовсе так не считаем. Все дело в том, что у нас сейчас образовалось точное такое же убийство. Вернее, покушение на убийство. Все моменты полностью совпадают с вашим делом по Сорокиной и Виноградову. И что интересно, очень многие концы ведут в Парфино. Если бы убийца Сорокиной был жив, я бы на сто процентов был уверен, что именно он и есть организатор нашего покушения. По этой причине мы очень хотим разобраться, каким образом пересекаются эти преступления. Если убийца Виноградов и если он мертв, то, значит, наш клиент все-таки каким-то образом связан с вашим убийством. Может быть, даже принимал в нем участие. У нас есть запись его разговора с подельником, где он прямо говорит, что ранее уже проходил все эти мероприятия на практике.

– Очень интересная информация, – следователь прокуратуры, как ни странно, была расположена к разговору с частным детективом и настроена положительно. Чего никогда нельзя сказать о представителях новгородских прокурорских работников. За редким исключением с частными детективами они и разговаривать-то не хотели. Семенова заинтересованно отнеслась к его информации об аналогичном преступлении в Новгороде. – Хорошо, давайте исходить все же из того, что убийца Виноградов. Это он сам подтвердил в предсмертной записке. Тогда логично предположить, что у него был сообщник, соучастник. Так?

– Такой вывод напрашивается сам по себе. На момент работы по этому делу у вас не возникало такой версии?

– Совершенно нет. В то время все казалось предельно ясным. Тем более подтверждалось показаниями свидетелей. Соседи Сорокиной слышали, как она ссорилась со своим другом, видели, как он выходил от нее в возбужденном состоянии. А примерно через час все и произошло.

– Но ведь, если предположить, что убийца закрыл окна, включил газ, – рассуждал Сергей, – оставил, как и в нашем случае, связанной жертву в одной из комнат, зажег свечку, то достаточно пятнадцати, тридцати максимум минут, чтобы произошло воспламенение газа. А по вашему утверждению, взрыв произошел лишь через час после ухода от убитой Виноградова. Может быть, убийца тогда действительно не он?

– А как же его признание в предсмертной записке? Ведь он прямо указывает в ней, что виноват в смерти Сорокиной и что жить с этим не может. Хотя вы в чем-то правы. Напрямую он не признается в совершении убийства. Нельзя исключать вариант, что Виноградов просто считает себя виноватым в ее смерти, что какими-то своими поступками, действиями привел к такому результату, не принимая непосредственного участия в ее убийстве. Да, можно и так рассматривать его записку. Но тогда зачем он скрывался от следствия? Почему убежал из поселка, а не рассказал все, что знал или подозревал? Не понимаю…

– Да… много неясностей в этой истории. Поэтому я и здесь. Мне представляется, что если мы с вами сейчас поймем, что произошло тогда, то сможем и раскрыть и череду сегодняшних преступлений, совершенных в Новгороде. Без вашей помощи, Мария Павловна, нам не разобраться. Очень на вас надеемся.

– Вас я понимаю, но не могу понять, чем я сейчас могу для вас быть полезной. – Семенова недоуменно смотрела на сыщика. В ее глазах действительно было непонимание всего происходящего: зачем ее-то напрягают, дело давно прекращено, чем она может помочь новгородцам? – Поймите, Сергей, на тот момент нам все было ясно, вопросов в виновности Виноградова не возникало, и все неясности и непонятности нами просто не рассматривались…

– Понимаю, Мария Павловна, – Осокин не отступал от следователя прокуратуры. Он осознавал, что необходимо разговорить ее сейчас, заставить вспомнить какие-то несоответствия в следствии, проводимом год назад, что от этих несоответствий, вероятно, зависит понимание истины в череде новгородских преступлений сегодня. – Постарайтесь все-таки вспомнить, не показалось ли лично вам или кому-нибудь из следственной бригады, работающей по данному делу, что в нем имеются какие-то странные обстоятельства, на которые в то время вы закрыли глаза ради быстрого раскрытия преступления?