Вскоре сквозь низкие облака над вершинами дальних гор стали проглядывать стоящие чуть ближе по равнине тепуи. В лексикон поселенцев Леты это словечко привнесли бразильцы, живущие в деревнях вблизи Манауса. Тепуи — обточенные ветрами высокие горы-останцы, со всех сторон имеющие неприступные отвесные склоны. Надо думать, что на скрытых от глаз наблюдателя зелёных плато располагаются множественные затерянные миры с диковинными эндемиками. Может, и с чудовищами. Достаточно вспомнить «Затерянный мир» Артура Конан Дойля…

— Полезем? — жадно поинтересовался Лёшка.

— Нет, — отрезал я.

— Почему? — спросил он обиженным голосом.

— Верёвок мало, — сказал я, чтобы отвязаться, и он успокоился.

Чертовски интересно посмотреть поближе, вот только неизвестно, подходит ли древняя дорога близко к подошвам этих чудес природы? А так можно было бы, до ближайшего тепуи вёрст сорок.

Местами на каменной полосе попадаются своеобразные глинистые «намывы», пару раз, не успевая вовремя затормозить, мы влетели на них с неприемлемой скоростью, в итоге получив на обеих машинах лёгкие вмятины крыльев, что, прочем, ничуть не мешало ехать дальше.

Через тридцать километров колонна остановилась, мне надо было провести плановую связь с Диксоном, доложить самому и узнать обстановку в цитадели. Вот и ещё одна причина, по которой я не могу удаляться от крепости: мало ли что случится за время нашего отсутствия? Пока колонна идёт в пределах устойчивой радиосвязи, можно вовремя услышать сигнал и рвануть обратно.

Пш-шш…

— Техник, ответь, вызывает Цитадель.

Я ответил, коротко рассказал о ходе рейда, потом поинтересовался:

— Юра, как там у вас?

— Всё нормально, вокруг тихо, ребята бдят, девки в бане. Как сигнал?

— На троечку… А ты чё сидишь? Иди к ним!

— Глупости говоришь! — заворчал радист. — У меня невеста, и вообще…

— Что вообще? — взволнованным голосом встрял Лёха. — Юрчик, может, тебе какой-нибудь целебный корешок привезти? Сухой.

— Тебя ещё не хватало, советчик! Не засоряй эфир, нахватался, понимаешь, у старших! Техник, что собираешься делать?

— Ещё не решил, стоим. Холм перевалили, дальше дорога идёт с приличным уклоном вниз, боюсь, связь потеряется… Скорее всего, сам останусь тут, раз ещё схватывает, а ребята поедут дальше, посмотрят, пока наши рации позволят.

— Понял тебя, не теряйтесь, через час потревожу. Фотографировать не забываете?

— Что ты! Только и делаю, что щёлкаю.

— Отлично, посмотрю. А то засиделся… Ладно, СК.

Площадка здесь удобная, до стены зарослей метров тридцать.

Вокруг живописно склоняются к земле старые деревья, поросшие бархатным мхом, на ветках — лианы, бромелии и папоротники… Много птичек, и у каждой свой голос. Бабочки пёстрой раскраски — большие и маленькие. Москитов почти нет, продувает. Винни показал мне на крошечных летучих мышей, прячущихся от солнца в тени.

— А ты думал, что это были ночные жуки!

Дело было вчера, когда я на стене ночью стоял, действительно спутал.

— Так, Винни, отъезжаете километров на пятнадцать, смотрите, что там. Связь держать, в опасное самим не лезть, сразу докладывать.

Впереди по краям дороги появляются заросли каких-то паскудных растений, не знаю, как называются. Двигаться надо крайне осторожно, есть большая вероятность пореза боковины покрышек, кустарник хоть и хрупкий, но в местах излома веток довольно острый. Наверняка, колючки пригодны для чего-нибудь путного. Я уже знаю, что в джунглях абсолютно все растения очень важные и нужные. Особенно это заметно в деревнях. Из одних строят, другие едят, третьи — целебные. Ядовитыми мазюкают стрелы, на больших сухих листьях прямо на улице жарят лепёшки. Плетут, сушат, толкут, огораживают дворы, делают лодки, шляпы, обувь…

Ребята уехали, а я, потрепав радостного от беготни пса по голове, пристроился на сиденье боком и замер, глядя на панораму.

— Да успокойся ты, Брашпиль, полюбуйся! Полчасика у нас с тобой точно есть.

Из-за туч опять выглянуло солнышко, и тропический лес сразу стал каким-то спокойным, уютным, не опасным. Птички поют, москиты жужжат, всё нормально.

По мере приближения к тепуи зелёная равнина превращается в смятое одеяло из многочисленных мелких холмов, словно стежками, перерезанное лентами речушек. Старая каменная дорога идет мимо затерянных миров, устремляясь по низине прямо к вершинам со снежниками.