Сейчас даже нависающие над головой кроны деревьев казались Грачеву мрачным пологом, под которым прячутся самые отвратительные тайны и самые кровожадные чудовища. На самом деле все было, конечно, не так, и лес вокруг был прекрасен и величав, наполненный солнечным светом и пением птиц, он являлся совершенным творением природы, и он был абсолютно равнодушен к тем трагедиям, которые разыгрывали под его сенью странные существа, неизвестно откуда приходившие и так же непонятно исчезавшие.

Грачев не мог оставаться равнодушным, и в этом была причина его мрачного настроения. Остальным тоже было не по себе, но Макс и Конюхов довольно быстро пришли в себя и даже повели увлекательную беседу. Максу захотелось выяснить, не знакома ли участковому физиономия убитого и не имеется ли у него в голове каких-нибудь версий происшедшего. У Конюхова ничего такого не имелось.

– У меня участок, – объяснил он. – В основном бытовуха. Пьянка, драки, мелкие кражи. К счастью, настоящие преступники в моем районе не проживают. То есть имеются граждане, что срок мотали, но таких, чтобы с огнестрельным оружием баловались, точно нет. И этого парня я никогда не видел. Причем не видел даже в ориентировках, которые до сведения всех сотрудников доводят. У нас тут вообще в последнее время поспокойнее стало. С тех пор как тот фургон грабанули, никаких серьезных эксцессов, тьфу-тьфу-тьфу, не отмечалось. Вот теперь дожили. Но я думаю, что все это, как и фургон, – дело рук каких-то гастролеров. Что уж они тут не поделили, не знаю.

– А может, несчастный случай? Стреляли-то из охотничьего ружья, – заметил Макс. – Вполне мог ваш Тарасов бабахнуть. А потом испугался и рванул домой раньше срока. Спрятаться решил.

– Все может быть, – неохотно согласился Конюхов. – Все равно тогда нужно группу искать, с которой он ушел. Они могли свидетелями быть. Гадать – занятие неблагодарное.

Кровавый след, по которому они шли, между тем становился все отчетливее. Про себя Грачев изумлялся силе и выносливости человека, который с огромной раной в животе, истекая кровью, сумел одолеть довольно значительное расстояние. Будь он поудачливее, возможно, у него даже были бы шансы спастись. Но удача давно от него отвернулась, это было ясно с первого взгляда. Судя по состоянию его раны, в него стреляли не сегодня и даже не вчера. Скорее всего, расстояние, которое они прошли за каких-нибудь сорок минут, ему пришлось ползти суток двое, испытывая невероятные мучения, периодически теряя сознание и каждую минуту ожидая смерти.

Место, где разыгралась трагедия, они наконец нашли. Там кровавый след обрывался. На склоне невысокого холма они обнаружили особенно густо перемазанную кровью траву, уже бурую, почти черную, и еще две стреляные гильзы от стандартного пистолетного патрона.

– Поскольку тот человек скончался от ружейного выстрела, смею предположить, что сам он ходил с пистолетом, – заметил Конюхов, рассматривая гильзы. – И тут возникает один неприятный момент. То есть гильзы у нас есть, а самого пистолета нет. Значит, подобрал кто-то пистолетик. И вот этот факт для нас с вами очень неприятен. Хотя человек с этим пистолетом может быть уже далеко. По-моему, вся эта история разыгралась тут несколько дней назад. Приходится только удивляться живучести этого парня.

– Да, в Книгу рекордов Гиннесса можно записывать, если, конечно, они там фиксируют такие печальные рекорды, – сказал Макс. – Но поскольку мы с вами знаем о пистолете, то не мешало бы сообщить о нем Величко с Мачколяном. Пусть тоже держат ушки на макушке.

Грачев и сам собирался проверить, как идет дело у товарищей, и немедленно связался с Величко. Тот был немногословен – сказал, что идут по следу, Граф прет вперед как заведенный, и никаких злоумышленников с пистолетом им пока не попадалось. Они сверили маршруты по компасу и договорились связаться еще через час.

Поскольку ни Грачев, ни Макс, ни даже Конюхов не были потомственными следопытами, больше ничего примечательного на месте убийства они не нашли. Наверняка там имелись какие-то следы, но они были надежно скрыты зеленым покровом леса. Грачев решил не тратить время попусту и предложил спутникам догонять группу Величко.

Преодолели подряд три холма, поросших лесом, и двинулись дальше, без тропы, ориентируясь только на показания компаса. Ровно через час их вызвал по рации Величко и сообщил, что находится на поляне, где несколько дней назад останавливалась на привал большая компания.

– Мы тоже решили задержаться здесь, – сказал он. – Подождем вас и заодно осмотримся. Наверное, здесь был Хамлясов.

Договорились, что Грачев со своими немедленно двинется в сторону этой поляны. Они так и сделали. Но примерно через двадцать минут снова поступил сигнал вызова, и на этот раз до предела возбужденный Мачколян сообщил захлебываясь:

– Грач, ты не поверишь! Тут такое творится! Начали мы осматривать окрестности, и тут прямо на моих глазах дерево вспыхнуло! Матерью клянусь – не вру! Сухое дерево, на краю поляны торчит. Сам посмотришь. Ни молний не было, ничего, а оно как вспыхнет! Огонь такой белый… Мы все обалдели! Кузовков вообще чуть ума не лишился. Сейчас бегает, фотографирует его со всех сторон. Представляешь, картина? Стоит себе дерево, и вдруг из него – огонь!..

Мачколян пребывал в состоянии, близком к экстазу, и тарахтел без умолку, не собираясь, кажется, переключаться на прием. Бессильный что-либо сделать, Грачев убрал рацию в сторону и пояснил своим спутникам:

– Дерево у них там само собой загорелось. Синим пламенем. Теперь они, похоже, пляшут вокруг него, как аборигены вокруг священного огня. То-то радость для Кузовкова!

Макс поднял одну бровь и задумчиво проговорил:

– Черт возьми, а в этом лесу и правда какие-то чудеса творятся. То светящиеся шары по ночам летают, то деревья вспыхивают, как спички. Часы опять же…