Шрифт:
Долговязый сразу же обратил на меня внимание, и я сделала для себя еще одно открытие – он знал меня в лицо! Но поскольку в Москве он меня не видел, я в этом была уверена, значит, это Лаптев дал ему рассмотреть мои фотографии. А раз так – роль мне отведена одна из важных, в этом не могло быть сомнений.
Его поведение меня озадачило. Я никак не могла понять, какую цель он преследует. Едва я вошла, он устремил на меня… восторженный взгляд.
– Юрий Николаевич у себя? – спросила я молоденькую до неприличия секретаршу.
– Ждите, – лаконично ответила та, кивнув на стулья у стены и на долговязого типа, глядящего на меня просто влюбленно.
– Мне положительно нравится ваш Арбатов, – заявил он мне возбужденно. – Город, в котором встречаешь таких девушек, не может не нравиться.
– Так вы приезжий? – спросила я. – В вашем городе нет красивых девушек?
– Таких нет! – он изо всех сил старался мне понравиться. – Вы просто очаровательны!
– А вы – нет! – отрезала я, раздраженная тем, что не понимаю, что происходит.
– Когда вы сердитесь, вы становитесь еще привлекательней! – продолжал он гнуть свою линию. – Если бы я мог надеяться…
– На что?
– На то, что вы сможете показать мне вечерний Арбатов, – ответил он.
– А вы уверены, что это будет вам интересно? – я продолжала недоумевать, зачем ему мое расположение, и это меня сильно беспокоило. – Арбатов – скучный провинциальный город…
На мое счастье, он не обратил на мой промах внимания.
Тряхнув головой, что выдавало привычку носить длинные волосы, он сказал:
– Мне будет интересно…
Он сделал едва заметную паузу и добавил интимным шепотом:
– …ваше общество…
Я совсем смутилась.
Какого черта ему нужно?
Я чуть было открыто не спросила у него это. Но вовремя сдержалась.
Шла очень опасная игра, и мне обязательно нужно было разобраться в ее правилах. А главное – целях. Иначе меня ждет очень большой проигрыш.
И еще – я ни на секунду не забывала, что вчера видела пистолет в его руках, и сейчас этот пистолет наверняка лежит у него в кармане. Или висит в кобуре где-нибудь под мышкой.
И меня наконец осенило! Это каким-то образом связано с ролью, которую отвел мне Лаптев в своей разборке с будущим губернатором Юрой Николаевым. Он проводит какой-то неведомый мне план игры, и, похоже, я пока безропотно следую этому плану, прямиком направляясь в расставленную для меня ловушку. А в том, что это именно ловушка, я уже нисколько не сомневалась.
Тут вмешалась секретарша. Из кабинета Николаева вышел молодой юркий человек с беспокойным взглядом – кажется, кто-то из его помощников. Секретарша тут же обратилась к долговязому:
– Проходите…
Но тот возмущенно замахал руками:
– Нет-нет! Только после этой очаровательной девушки!
И тут же снова всем корпусом обернулся ко мне:
– Пожалуйста! Прошу вас! Окажите мне честь…
Окончательно растерявшись, я направилась к двери. Долговязый провожал меня влюбленными глазами. Какого черта ему нужно?
С этой мыслью я вошла в кабинет Николаева…
Глава 14
…Я так и не успела восстановить в памяти, что произошло дальше. Мое внимание привлекло необычайно активное движение пассажиров в электричке. Люди непрерывным потоком проходили наш вагон и направлялись в следующий. Причем никто из них выходить на ближайшей остановке, похоже, не собирался.
– Наверное, случилось что-то? – спросила я свою соседку, сидящую у окна с раскрытой книгой в руках. – Куда это они все?
Оторвав взгляд от книги в мягкой обложке, она посмотрела на меня сквозь толстые стекла очков с вежливым высокомерием.
– Первый раз в электричке, милочка?
Затем перевела строгий взгляд своих толстенных очков на поток пассажиров, который, как мне показалось, начал уже ослабевать, и наконец объяснила:
– По всей видимости, по вагонам электрички идут билетные контролеры. И проверяют у пассажиров наличие проездных документов. А безбилетники спасаются от них бегством, перебегая из вагона в вагон…
Последнюю фразу она произнесла с плохо скрытым ехидством, буквально воткнув в меня взгляд своих маленьких острых глаз, размазанный толстыми, сильно увеличивающими линзами по всему лицу.
«А есть ли билет у вас, милочка?» – словно контролеры, спрашивали ее глаза.
– Ни! Ложная трэвога, – вмешался мужчина с пышными запорожскими усами, только что севший на крайнее сиденье у прохода, с которого недавно поднялся молодой парень с огромным рюкзаком и двумя корзинами и присоединился к толпе безбилетников.