Я-то, дура, подумала, что он и вправду в меня хоть чуточку, но влюбился. А он увидел во мне лишь красивую, недалекую хищницу, которая вышла на охоту за богатыми мужиками. И решил со мной поиграть, развлечься, отдохнуть… И больше – ничего.

На его лице были написаны скука и усталость. Я видела его готовность нажать кнопку вызова охраны и приказать выставить меня, по возможности без шума и скандала. И приказать хорошо меня запомнить, чтобы никогда больше не пропускать к нему в кабинет… Вообще – близко к нему больше меня не подпускать. И только поджидал моего первого слова, чтобы убедиться в том, что я пришла от него что-то требовать или просить…

Я тут же вскипела и хотела уже мягко и тактично объяснить Николаеву, кто он такой, но меня остановила очень простая мысль. И в своей простоте обезоруживающе убедительная.

А зачем мне это нужно?

Пусть думает обо мне все, что хочет. Мне вполне достаточно того, что я сама о себе думаю. И того, что я теперь думаю о нем. Мне от этого человека не нужно больше абсолютно ничего.

Я чуть было не забыла, зачем я к нему пришла. Но правую руку мне оттягивал кейс, врученный мне Лаптевым, и я решила, что, пожалуй, поторопилась, заявив, что мне от Николаева ничего не нужно. Без его помощи я вряд ли разберусь, что затеял Андрон Владимирович Лаптев.

Все это пролетело в моей голове за одно мгновение, когда я поймала устремленный на меня взгляд занявшего оборону Николаева.

– С таким взглядом, Юра, ты никогда не станешь губернатором… – Я подошла к его столу и, ничего не объясняя, положила на стол кейс, который должна была ему передать. – Избиратели ни за что не поверят человеку, который вот так вот смотрит на жизнь.

– На жизнь или на экзальтированных дамочек, которые без предупреждения врываются в кабинеты? Со своими чемоданами…

– Юра, не груби мне, пожалуйста, чтобы не жалеть потом об этом…

Он слегка насторожился, хотя и не понял пока, куда я клоню.

– Мне вызвать охрану или ты все-таки догадаешься уйти сама?

– Не раньше, чем выясню, что за дела тебя связывают с Лаптевым.

Как ни старался он себя контролировать, он не сумел сдержаться, услышав эту фамилию. Он выпрямился в кресле, руки положил на стол перед собой. Правая непроизвольно сжалась в кулак.

– Я был уверен, что ты не случайно появилась тогда на презентации, – он говорил, как прокурор в обвинительной речи. – Я только не знал, что ты связана с этим мрачным политическим маньяком… И что же тебе от меня нужно теперь? У тебя была с собой видеокамера, и теперь ты будешь меня шантажировать? Только ведь, знаешь, есть такой вариант, что ты из этого кабинета больше не выйдешь до выборов. А до них чуть меньше года. А то и вообще – не выйдешь. Тебя вынесут ногами вперед…

– А ты не боишься, что это тебя вынесут отсюда ногами вперед? Причем уже через несколько минут…

Он с уничтожающей насмешкой посмотрел на меня, саркастически хмыкнул и сказал:

– Продолжай! Можешь считать, что начало меня заинтересовало.

– Я действительно познакомилась с тобой по заданию Лаптева. Но спать с тобой он меня не заставлял. Это было твое желание, а не его. Это было, кроме того, и мое желание, но речь сейчас совсем не об этом. Дело серьезнее, чем ты себе представляешь. У тебя в приемной сидит киллер. И он войдет к тебе сразу после меня. У него пистолет с глушителем, я точно знаю, видела своими глазами. Подробно рассказывать слишком долго. Я сама поняла все только сейчас, когда открывала твою дверь…

– Любопытная легенда, только слишком уж дурацкая, чтобы быть хоть чуть-чуть похожей на правду. Меня интересует только одно – чего ты хочешь добиться, рассказывая мне эту сказку?

Я ответила ему точно таким же взглядом, каким он только что смотрел на меня – холодным, недоверчивым и полным сарказма.

– Я хочу остаться в живых.

В его глазах появилось что-то вроде сомнения. Я давно обратила внимание, что людей убеждают не слова. Порою взглядом, жестом можно добиться того, чего не можешь добиться с помощью слов.

– Что у тебя там? – спросил он, показывая пальцем на кейс.

– Не знаю, – честно ответила я. – Лаптев сказал, что какие-то секретные документы, связанные с вашими общими делами…

– У меня нет никаких общих дел с Лаптевым, – нетерпеливо заявил он, – ни секретных, ни открытых… И быть не может.

– Я уже сказала, что я не знаю, что там, – устало вздохнула я. – Лаптев дал мне поручение передать это тебе. Обещал заплатить…

Он секунду помолчал.

– Сколько? – неожиданно спросил он.

– Что сколько? – не сразу поняла я.

– Сколько он тебе обещал? – нетерпеливо пояснил свой вопрос Николаев и, не дожидаясь моего ответа, продолжил глухим голосом: – Я заплачу тебе вдвое больше, если ты мне расскажешь, что он задумал…

– Вынуждена отказаться от твоего заманчивого предложения, – меня, честно говоря, уже начало раздражать его недоверие. – По очень простой причине: я не знаю, что у него на уме.

Он не ответил.

– Впрочем, могу поделиться одним соображением, – продолжила я. – Причем совершенно бесплатно… Думаю, что тебя сейчас убьют, если ты не предпримешь каких-либо действий. А повесить убийство попытаются скорее всего на меня… Лаптев заявит, что никогда меня в глаза не видел и не знает, кто я вообще такая. Его секретарша и все, кто меня видел в его офисе, скажут то же самое. И он останется в стороне. А ты, Юра, никогда уже не сможешь стать губернатором… Ты никем уже не сможешь стать. У трупов нет будущего.