– Полетт, ты стала такой скрытной. Уже не доверяешь своему деду, да?

– Не понимаю, о чем ты, – сказала я и стала убирать посуду.

– Ну вот хотя бы о чрезвычайном происшествии на заводе рассказала бы! Ты же вчера там была, а мы с тобой так и не поговорили об этом. Областные телевизионщики, конечно, сподобились сегодня донести информацию в широкие народные массы, но она была такой поверхностной...

– Да, и что же они сказали спустя столько времени? – Заинтригованная, я села обратно за стол. – Дедуля, не молчи!

– Собственно, ничего особо интересного. Ну ты знаешь программу Суморокова «Взгляд со стороны»? В ней всегда такие смелые сюжеты были, а в этот раз там лишь вскользь сказали, что в Горовске на кирпичном заводе «Красный Октябрь» произошла нештатная ситуация, из-за которой открытие нового производства откладывается. Виновный, дескать, уже найден, и он понесет за все ответственность... Полетт, а кто виновный-то?

– Боюсь, что не тот, кто найден.

– Ну вот, ты что-то знаешь и молчишь! Полетт, живо колись, моя дорогая! – Аришу снедало любопытство.

– Дед, а фамилию или должность виновного назвали?

– Нет, сказали, что идет следствие...

– Ясно.

– И что же тебе ясно?

– Наш генеральный директор методично делает козлом отпущения своего давнего врага, который у нас главным механиком работал, – выпалила я на одном дыхании. – В результате он оказался под следствием, хотя ни в чем не виноват.

– Не виноват? А откуда ты это знаешь?

– Я – юрист или кто?

– Юрист, но неужели все так очевидно?

– Нет, как раз таки не очевидно, но я практически уже докопалась до истины.

– Скажи, а та барышня, Светочка, которая к тебе вчера приходила, она как-то с этим связана? – В глазах деда загорелись лукавые огонечки. Борщинская явно запала ему в душу.

– С чего ты взял?

– Я твой дед или кто? – Ариша передразнил меня.

– Дед, любимый дед! – польстила я, и он подарил мне улыбку.

– Светочка свалилась как снег на голову. Это – одно, – Ариша загнул палец. – Последний раз, когда ты устраивала маскарад, ты занималась одним очень опасным делом. Это – два, – он загнул второй палец, немного подумал и сказал: – Ну этого уже достаточно. Боюсь, что теперь ты снова что-то замышляешь.

– Пока ничего. Я просто ищу истину, точнее, уже практически ее нашла. Дед, знаешь, о чем я думаю?

– О чем?

– Как я буду дальше работать на заводе, зная, что сотворил генеральный? Тихо кипеть от возмущения у меня не получится. Я рано или поздно взорвусь.

– Полетт, остынь. Я имею представление, что люди, принимающие решения, как правило, не обременены добродетелями, – справедливо заметил мой прародитель. – Впрочем, одна добродетель у них все-таки имеется. Они великодушно прощают подчиненным свои ошибки и промахи.

– Не всегда и не все. Кудринцев даже этим качеством не обладает.

– Но чем же конкретно отличился ваш директор?

– Много чем.

– А ты не хочешь поделиться со мной своими соображениями? – спросил Ариша, следуя за мной на кухню.

– Хорошо, если тебе это интересно, то я расскажу. – Я села за барную стойку и стала вещать: – Оборудование, которое завод закупил для производства сэндвич-панелей, на самом деле стоит почти в два раза дешевле. Как ты думаешь, в чьих карманах осела эта разница, если учесть, что сын Кудринцева приятельствует с директором посреднической фирмы «Сеул»?

– Полетт, честного бизнеса не бывает, – заметил дед, скептически поджав губы, потом добавил: – Так же, как и честной игры.

– Я понимаю. Но дело не только в бизнесе. Как я уже сказала, наш генеральный свалил все свои ошибки и просчеты на человека, который когда-то отбил у него девушку, – я посвятила Аришу в новые детали и подытожила: – А Света, которая вчера приходила ко мне, дочь главного механика Борщинского...

– Ясно, значит, это она подбила тебя на авантюру! – Дед стукнул себя ладонью по лбу. Вид у него был скорее удивленный, чем рассерженный, как у ребенка, которого все вокруг обманывали. – А мне она показалась почти небесным созданием... Какая прелесть таилась в молочной белизне ее личика...

– Да ни на что она меня не подбила. Просто Светлана печется о добром имени своего отца, – сказала я, но поняла, что на моего прародителя это не произвело впечатления. – Я же просто не знаю, как дальше работать на заводе, которым руководит такой подлый человек.

– Ты можешь уволиться. Твоя профессия востребована на рынке труда. Впрочем, ты хотела открыть свою фирму. Может, как раз время пришло?

– Уволиться прямо сейчас, ничего не предприняв? Да, теоретически такой вариант возможен, но это будет неправильно. Дорога, которую мы за собой оставляем, должна быть без бугров и выбоин, иначе всю жизнь придется оглядываться назад. В общем, я не могу уволиться, пока не будет доказана невиновность Борщинского. Это идет вразрез с моим мировоззрением. Кроме меня, никто его на заводе не поддерживает.