Я вышла в приемную, а Аронкина тотчас прошмыгнула в директорский кабинет. У меня в голове был только один вопрос – неужели директор намеревался меня ударить? Во всяком случае, мне еще не доводилось видеть Кудринцева в таком припадке бешенства.

В бухгалтерии были крайне удивлены, что Аронкина вызвала меня из отпуска для решения их вопросов. Это была «текучка», над которой они сами работали. Я не стала «тащить одеяло» на себя и вышла из бухгалтерии.

Проходя мимо кабинета системного администратора, я решила зайти к Авдошину.

– Эдуард, ты не занят? – спросила я, приоткрыв дверь.

– Нет, Полина, заходи. Что случилось? Проблемы с компьютером?

– Нет, но я хотела бы обновить версию «Гаранта».

– Разве вышла новая версия?

– Я слышала, что вышла.

– Странно, я ничего об этом не знаю. Наверное, это последние события выбили меня из колеи. Ума не приложу, как могло такое случиться...

Мне не очень-то хотелось поддерживать разговор о взрыве, но поскольку надо было задержаться у Авдошина, я сказала:

– Знаешь, Эдик, меня в тот момент в цеху не было, я не видела, как это произошло. А ты там был?

– Был, но стоял далеко, да дело не в этом. Я чисто теоретически не понимаю, как это могло произойти? – Авдошин обхватил голову руками. – Дубцова жалко, совсем молодой парень – двадцать два года. Между прочим, он в одном доме со мной жил. Родители его так убиваются: оно и понятно, единственного ребенка лишились.

– Да, это большая трагедия.

– А ты на похоронах не была?

– Нет, не получилось.

– Ясно. Поля, я вот хотел у тебя спросить... – Эдуард замялся, но я догадалась, что он собирается поинтересоваться моим мнением насчет виновности Борщинского.

Врать не хотелось, а говорить о том, что думаю и знаю, пока было неблагоразумно. Ситуация неожиданно разрешилась сама собой. Эдика позвали в техотдел заменить картридж у принтера.

– Ты меня подождешь? – спросил Эдик.

– Да, – кивнула я.

Едва за системным администратором закрылась дверь, я сразу же воспользовалась ситуацией и перекачала на свою флешку, которую всегда ношу с собой, кое-какие файлы, в том числе запаролированные. Только я вынула ее из компьютера, вернулся Авдошин. Он, разумеется, забыл, о чем говорил перед уходом. Я напомнила ему про новую версию «Гаранта» и ушла.

В отделе кадров Аронкиной не было, а ее подчиненные сказали мне, что в глаза не видели никакого заключения заводской комиссии, на основании которого Борщинского уволили. Похоже, Кудринцев придумал это на ходу. На заводе мне больше делать было нечего, и я поехала домой. По дороге мне пришла в голову мысль, что надо позвонить Курбатову. Это очень хороший знакомый нашей семьи, он был дружен еще с моими родителями, а потом помог мне разобраться с Синдяковым. Я притормозила у тротуара и набрала нужный номер.

– Полковник Курбатов слушает!

– Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! Это – Полина Казакова.

– А, Полиночка, добрый день! Как поживаешь? Как Аристарх Владиленович?

– Спасибо, у деда все нормально.

– А у тебя? – насторожился Курбатов. – У тебя какие-то проблемы?

– Да, есть немножко. Вы, наверное, слышали, что у нас на заводе произошло?

– Так, краем уха. Вроде открытие нового производства сорвалось... Ты не про это? Значит, я действительно ничего не знаю. Что случилось?

– Ну это не телефонный разговор.

– Похоже, у тебя что-то важное и срочное. Хорошо, подъезжай ко мне в контору прямо сейчас, я закажу тебе пропуск. Извини, Полиночка, у меня другой телефон звонит. До встречи!

Мне не очень-то хотелось вести разговор в стенах управления ФСБ, но так уж вышло, что Курбатов пригласил меня именно туда, и я не успела отказаться.

Сергей Дмитриевич принял меня очень радушно. Это мне льстило, я догадывалась, с какой сухой учтивостью обычно встречают в стенах этого заведения посетителей. Сначала мы обменялись с ним несколькими малозначительными фразами, потом я перешла к существу своего вопроса:

– На прошлой неделе на заводе произошло ЧП. Во время церемонии открытия нового цеха в присутствии мэра взорвался импортный автомат.

– Да-да, я слышал, что новый цех не открылся из-за каких-то технических неполадок...

– Это очень мягко сказано, если учесть, что один рабочий в результате взрыва автомата получил травму, несовместимую с жизнью, и вскоре скончался в больнице.

– Продолжай, – сказал Курбатов, нахмурив брови.

– Так вот, руководство завода, в частности генеральный директор Кудринцев, свалило всю вину на главного механика Борщинского, который ни в чем не виноват. Против него заведено уголовное дело. А сегодня Борщинского решили уволить с завода, у него сегодня прямо на рабочем месте случился сердечный приступ.