– Подумай, а я, пожалуй, пойду в другую гостиную. Что у тебя там – хай-тек?

– Он самый. Ты уверена, что тебе тут будет удобно работать с поставщиками?

– Сейчас посмотрю, – Алина зашла в третью гостиную. – Да это почти что рабочий кабинет! Я осяду здесь. Ой, как есть хочется!

– Ладно, сейчас займусь ужином.

Нечаева достала из сумочки мобильник и, не дожидаясь моего ухода, стала жать на кнопки. Из нее мог бы получиться прекрасный менеджер по работе с клиентами. Алинка действительно, если захочет, сквозь скалу пройдет. Она так энергична, что способна на круглосуточный карьерный подвиг. Только вот беда, Алина Альбертовна категорически не может работать под чьим-либо началом. Нечаева – кошка, которая гуляет сама по себе.

Минут через пятнадцать я вкатила в гостиную сервировочный столик. В мое отсутствие дедуля позаботился пополнить холодильник, поэтому мне было из чего по-быстрому приготовить несколько нехитрых блюд. Нечаева все еще находилась в стадии телефонных переговоров.

– Да, конечно. Нет, такая огромная партия мне не нужна. Это не для продажи, а для домашнего использования. И что? Вот подумайте! Я позвоню вам завтра. – Алинка отключила мобильник и воскликнула: – Какая вкуснота! А запахи? Ты это не из ресторана заказала, нет?

– Нет, это все из полуфабрикатов. Если не побрезгуешь, то присаживайся к столу.

Подруга не заставила себя уговаривать, а тут же пересела за стол. Заморив червячка, она сказала:

– Полина, как ты думаешь, кто любезно согласился предоставить нам помещение для проведения чайных церемоний?

– Геннадий? – предположила я.

– Нет, не отгадала. – Алина выдержала интригующую паузу и сказала: – Женя Молоканова.

– Ты имеешь в виду бывшую жену Олега Молоканова, который открыл в областном центре фирму «Сеул» и который сожительствует с Мариной Кудринцевой?

– Насчет последней я не в курсе, – Алина задумалась и спросила: – Марина Кудринцева – это дочь Владимира Дмитриевича, да?

– Да.

– Это интересная информация. Надо будет завтра Женьке об этом сказать. Ты знаешь, они развод официально не оформили, она все еще надеется, что Олег к ней вернется. Когда он уехал из Горовска, вроде бы для того, чтобы наладить там свое дело, Женя впала в черную меланхолию, набрала лишние килограммы, осунулась. А потом ей как-то удалось вырваться из скучной повседневности, и она постепенно стала возвращаться к нормальной жизни. Занялась своей внешностью, на шейпинг ходить начала. Там мы с ней и познакомились. А вчера я рассказала Жене про чайную церемонию, и эта идея ее целиком захватила.

– Значит, у нас появилась единомышленница.

– Да, так и есть. – Нечаева немного подумала, рисуя вилкой в воздухе какие-то непонятные фигуры, и сказала: – Женька по своей наивности думала, что муженек ее на бизнес променял, а оказывается, что у него есть другая...

– Ну расскажи ей про Марину, если считаешь нужным, – как бы нехотя сказала я, но на самом деле у меня была большая заинтересованность в том, чтобы эта информация дошла до Евгении.

– Так, Поля, опять эти Кудринцевы! Скажи мне честно и откровенно: чем ты в последнее время занимаешься? – настойчиво потребовала подруга, но я замялась. – Ты что думаешь, я тебя из простого любопытства об этом спрашиваю? А вот и нет! Я от всего сердца хочу тебе помочь. Ты задаешь мне вопросы о самых разных людях, не объясняя толком причины своего интереса.

– Ну я же тебе говорила, одна знакомая Ариши интересуется, что представляет собой семья Кудринцевых, – я все-таки решила придерживаться своей первоначальной версии.

– Помню, помню, ее дочка крутит амуры с сыном Владимира Дмитриевича. Неужели все дело в этом, а? Я ведь тебя хорошо знаю, ты птица совсем другого полета... Полина, посмотри мне в глаза! – потребовала Нечаева, и я послушно обратила на нее свой взор. – Так и есть! Все, дорогая моя, я тебя раскусила. Та женщина обратилась к вам не только за информацией, она хочет устроить крупную подлянку семье Кудринцевых, не так ли?

– Так, но как ты догадалась?

– Поля, я помню, как горели твои глаза, когда ты мстила Синдякову. Сейчас в них тот же блеск одержимости.

– Ну вот теперь ты знаешь все, – сказала я, уставившись в окно. Откровенно говоря, прозорливость Нечаевой меня смутила. А поскольку мое признание было полуправдой, то я боялась смотреть Алинке в глаза. Вдруг после того, как моя подруга всерьез увлеклась восточной культурой и философией, она научилась читать чужие мысли?

– Ну что ж, каждый человек имеет полное право сходить с ума по-своему, – изрекла Нечаева.

– Это не сумасшествие, а осознанная необходимость, – поправила я.

– То есть ты, дорогая моя, знаешь, что делаешь?

– Разумеется.

– Хорошо, если так. Уважение к собственным чувствам делает нас счастливыми, – сказала Алина и продолжила трапезу. Какое-то время мы вкушали пищу молча. Я мысленно вернулась к брату Митрофану. О чем думала Алинка, мне было неведомо. Но в ее симпатичной головке явно рождались какие-то мысли. Наконец она откинулась на спинку стула и проговорила: – Знаешь, Женя когда-то занималась карате, у нее есть какой-то пояс, но, по-моему, не черный... Поля, ты не в курсе, Марина владеет восточными единоборствами?