Филипп был с ней честен:

– Не знаю, хочется ли мне этого.

– Из-за меня или по другим причинам? – спокойно спросила Тейлор.

– И то и другое. Мне кажется, я ошибся в выборе. Думаю, все это понимали, кроме меня. Холодность Аманды я воспринимал как трудную задачу, которую предстояло решить. Теперь сознаю, что с таким человеком жить невозможно. Это всё равно что жить в ледяном доме…

Столкнувшись с душевностью Тейлор, он уже не хотел налаживать брак.

– Я скоро с этим разберусь. Обещаю.

Он должен был это сделать в любом случае. Так продолжаться больше не могло. Требования Аманды становились всё более возмутительными. Тейлор лишь обострила ситуацию, стала катализатором. Нынешние проблемы с женой ведь не возникли в одночасье, они существовали уже долгое время, даже если он не хотел их замечать.

Прощаясь с Тейлор, Филипп нежно поцеловал ее в щеку, пообещав звонить на выходных. И как оказалось, Аманда планировала провести в офисе весь уик-энд, но ни словом не обмолвилась об этом мужу. Во второй половине дня в субботу он позвонил, и они с Тейлор отправились гулять в Центральный парк: смотрели, как на пруду запускают модели катеров, послушали игру нескольких оркестров, лежали на траве (Тейлор захватила плед, который можно было постелить). Там они пробыли до шести часов – просто лежали, разговаривали, смотрели на верхушки деревьев. А потом он повернулся к ней, приподнялся на локте, нагнулся и поцеловал. Губы у Тейлор были нежные, казалось, они таяли на его губах. Филипп подумал, что никогда в своей жизни не ощущал ничего более сладостного.

Потом они отправились опять в центр города и ужинали в «Минетте» – его излюбленном месте. Затем Филипп подвез Тейлор до ее квартиры и вернулся домой. Было десять часов вечера. Он прибыл за несколько минут до возвращения Аманды и успел включить телевизор – жена решила, что Филипп все время был дома. А он был ошеломлен проведенным с Тейлор днем и их поцелуями в парке. При виде Аманды он почувствовал, что сходит с ума. Ситуация вдруг превратилась в кошмар.

– Ты не заболел? – спросила она, пристально глядя на мужа.

– Я здоров.

– У тебя больной вид.

Аманда что-то заметила, но не могла понять, что происходит. И она не ошиблась. Филиппу было не по себе от собственных же поступков. Он не хотел причинить боль Тейлор, она этого не заслужила; и он даже жалел Аманду: какой же глупой она была! Она делала крупные ставки и могла проиграть, если начнет торопиться.

В тот вечер он лег рано и мгновенно уснул, измотанный пережитым. Когда утром он проснулся, Аманда уже уехала, не оставив записки. Последнее время она была полностью погружена в свой мир и не обращала на Филиппа никакого внимания – слишком долго ожидала назначения, и теперь оно завладело всеми ее мыслями. Она считала себя единственной во Вселенной.

Филипп и Тейлор снова встретились в центре и, пожелав придумать что-нибудь забавное, решили стать туристами в Нью-Йорке (в общем-то Тейлор таковой и была): поднялись на верхушку Эмпайр-стейт-билдинг, целовались, а у их ног простирался город; потом на пароме поплыли на Стейтен-Айленд. Филипп никогда так здорово не проводил время в своем родном городе. Всё, что они вместе делали, было для него волнительно и ново. И сколько бы времени он ни проводил с Тейлор, она ему не надоедала. Она была наркотиком, на который он подсел. В считанные дни его жизнь пошла кувырком, и ее жизнь тоже. Тейлор тоже ничего не сообщила своим родным. Они оба хранили это в тайне. Он – потому что должен был, она – потому что знала: брат с сестрой не одобрят. Ситуация была странная для обоих, а для Тейлор еще и опасная. Она оказалась слишком уязвима, и оба об этом знали.

На следующей неделе они встречались, как только позволяло время: обедали, ужинали, просто урывали моменты. Снова сходили в Центральный парк, сидели со студентами на Вашингтон-сквер, заглянули в то кафе, где познакомились. На выходных Аманда опять работала, и Филипп всё время проводил с Тейлор. Их роман продолжался уже две недели, они виделись почти ежедневно, а Филипп по-прежнему не знал, что делать. Аманда, похоже, не замечала его безразличия и перемены настроения. Одна его часть хотела, чтобы жена остановила его, прежде чем всё зайдет слишком далеко, и, доказав, что любит его, спасла брак, а вторая надеялась, что она этого не сделает. Аманда не имела понятия, что происходит, и целиком была занята собой, даже больше, чем обычно. Час ее славы настал. В офисе ее носили на руках. Похоже, она вообще забыла о существовании мужа. И Тейлор заполнила пустоту в его душе: сердце готово было взорваться от восторга, как лопается переполненный воздухом шарик.

В воскресенье они забрели на далекую улочку в Итальянском Манхэттене, ели лимонное мороженое, потом отправились к дому, где жила Тейлор. Она предложила показать ему книжный шкаф. Филиппу не хотелось дефилировать мимо ее соседок по квартире – юных студенток, но он всё же согласился зайти на пару минут. Когда они вошли, в квартире никого не оказалось.

Комната была солнечная, заставленная потертой мебелью, которую квартиранты в основном покупали на распродажах, подбирали на свалках или получали бесплатно на благотворительных акциях. Книжный шкаф из «Фабрики» смотрелся просто по-королевски на фоне всего остального. Филиппа тронула простота обстановки, в которой жила Тейлор. Ее комната была безукоризненно чистой. Одежда аккуратно висела в гардеробе, на письменном столе царил порядок, кровать накрывал привезенный из дома розовый плед, а сверху лежали подушечки, изготовленные племянницами Тейлор.

Как только они вошли в комнату, Филипп обнял ее и уже не отпускал. Ее волосы, как всегда, пахли свежестью, он обожал аромат ее кожи, ее присутствие рядом с собой. На ней были топ, джинсовая юбка и сланцы, на нем – джинсы. Филипп не смог с собой совладать, порывисто прижал девушку к груди в страстном желании держать ее нагую в своих объятиях. Она в этот момент хотела только его.

Он, не оборачиваясь, ногой закрыл дверь в ее комнату на случай появления соседок по квартире. В следующее мгновение оба оказались без одежды и предались страсти, которая не выпускала их из водоворота до тех пор, пока тела не взорвались вспышкой высшего наслаждения. Потом они лежали, обнявшись, переводя дух, не в состоянии пошевелиться. Филипп никогда не испытывал такого сильного желания, а Тейлор отдалась ему с абсолютным самозабвением. Плотину наконец прорвало, и хлынувший поток было уже не остановить. Он был так влюблен, что потерял способность ясно мыслить.