– О Господи, – воскликнул он, отстранясь от нее и глядя в глаза женщины, медленно выплывающей на поверхность из глубин страсти. – Извини… Я не хотел делать это.

Но у них не было выбора, и оба это знали.

– Не извиняйся, – сказала Тейлор спокойно и серьезно, постепенно восстанавливая дыхание. – Я тебя люблю… Даже если ты никогда не уйдешь от Аманды. По крайней мере у нас будет это.

Тут Филипп нашел еще один повод для беспокойства:

– Ты принимаешь противозачаточное?

Она кивнула. Они достаточно доверяли друг другу, чтобы заниматься незащищенным сексом, и это их не беспокоило.

Филипп снова крепко прижал к себе любимую.

– Я хочу от тебя детей, – шепнул он, касаясь губами ее шеи.

Филипп не говорил этого ни одной другой женщине, да и не хотел говорить. До этого момента он твердо знал, что дети ему не нужны. Теперь же у него было ощущение, что он всю свою жизнь ждал Тейлор. Произнесенная фраза подсказала ему, что надо делать.

– Я не позволю длиться этой истории долгое время. Я всё улажу.

И Тейлор верила. Интуитивно она чувствовала, что он выполнит свое намерение. Она доверяла ему целиком, подобно всем женщинам, решающимся на роман с женатым мужчиной. Но Тейлор знала, что у них особый случай. Филипп любит ее. Она в этом не сомневалась. И она любит его.

Потом они снова занимались любовью, а когда настало время расстаться, Филиппу это далось с большим трудом. Домой он вернулся с камнем на душе и чувством вины. Он не собирался спать с Тейлор, пока не станет свободным. А теперь не знал, что сказать Аманде и когда это сделать. В тот вечер он принял снотворное и уснул еще до прихода жены – не хотел видеться с ней.

Но утром она оказалась дома, лучезарная и взволнованная своими делами, и, как обычно, говорила о своем вступлении в должность. У Филиппа после принятого накануне вечером снотворного болела голова.

– Что ты хочешь на завтрак? – спросила Аманда, поджаривая себе тост.

Она никогда прежде не готовила ему завтрак. Филипп собрался сказать, что хочет развода, но не решился. Сначала надо было обдумать, что он намерен делать. Он знал Тейлор всего две недели и уже был готов положить конец своему браку, который длился девятнадцать лет. Не сошел ли он с ума? Не ошибка ли это? Эту ли женщину он ждал всю жизнь? Филипп не мог дать ответа. Он не любил Аманду, но и здравомыслием более похвастать не мог. У него было ощущение, что он потерял голову.

– Я что-нибудь поем в офисе, – ответил Филипп и вышел из кухни. Когда он уходил на работу, Аманда что-то напевала.

Первым человеком, встреченным в холле офиса, оказалась его мать. Он был так рассеян, что прошел мимо нее, не замечая. Когда Оливия его окликнула, он обернулся и посмотрел отсутствующим взглядом.

– Ты здоров? – с беспокойством спросила Оливия.

Она никогда не видела старшего сына в таком состоянии. Они не говорили с тех пор, как повздорили из-за Питера. Она казалась по-настоящему встревоженной.

– Ты не заболел?

Филипп покачал головой:

– Нет… нет… Всё в порядке… Летняя простуда, ерунда.

И тут он вспомнил. Если бы не Тейлор, он не стал бы разговаривать с матерью и не проявил бы понимания, но теперь какое он имел право бросать в нее камни? Его мать была одинока, а он – нет.

– Извини, – пробормотал он мрачно.

– За что?

– За Питера… Я не знал… Уверен, ты знаешь, что делаешь.

Эти слова еще больше обеспокоили Оливию. Вечно всем недовольный Филипп капитулировал слишком легко. Оливия подумала, не произошла ли у него размолвка с Амандой?

– Как Аманда?

– Ее назначили федеральным судьей. Она на седьмом небе от счастья.

– Поздравь ее от меня, – сказала Оливия, продолжая искать во взгляде сына причину его расстроенного состояния, но так и не нашла. Филипп поспешил в свой офис, словно боялся разговора с матерью.

Она была так озадачена, что тем же вечером поделилась этим с Питером. Он не сомневался, что объяснение найдется очень простое, и обрадовался, что Филипп извинился. Ничего странного он в этом не видел. Филипп должен был так поступить.

– Возможно, влюбился! – предположил Питер в шутку. Ему были известны и более странные случаи.

– Филипп? – рассмеялась Оливия над его словами. – Это единственное, чего он боится. Он скорее позволит вырвать себе сердце. Не думаю, что мой старший сын способен вынести чью-то любовь к нему, поэтому и женился на Аманде, этом айсберге в человеческом обличье. Мне кажется, Филипп боится эмоций. Он не хочет испытывать боль и разочарования, поэтому и живет с ней. Это страшно угнетает.

– Кто знает, всё меняется. Может, однажды он встретит ту единственную и уйдет от Аманды?