Серьезно подготовились.

А раз так, то если даже я и выскользну отсюда, незамеченная в темноте, то из подворотни мне все равно не выйти. Этих ребят наверняка кто-то сзади прикрывает.

Послышался рокот двигателя еще одной машины. Ну, все так, как я и говорила. Машина остановилась.

Те четверо, что шли впереди, находились уже в паре шагов от меня. Я затаила дыхание. Из второй машины никто не вышел – тылы прикрывают.

Да, хорошо обложили, грамотно.

Стараясь двигаться как можно тише, я сняла с ноги туфлю с высоким каблуком. Нажатие пальца – и железная набойка с каблука слетела, обнажив острие стального шипа. Это я сама придумала, обожаю такие штучки – еще с армии привычка осталась.

Первого, вышедшего из-за поворота, я пропустила – он не заметил меня; второго пропустила тоже и третьего пропустила. Четвертый – парень с меня ростом – шел примерно на расстоянии трех шагов от своих братков. Новичок, наверное, боится вперед лезть.

Не надо бояться. Я бесшумно выступила вперед, подняла туфлю со смертоносным шипом и резко и точно вогнала шип парню в бедро.

Так, хорошо получилось – он не успел вскрикнуть. Кровь три раза струйками выстрелила из раны, я подхватила тело и осторожно опустила его на землю возле стены – острие шипа было обработано специальным, также мною составленным нервно-парализующим составом. Человек, в кровь которого попало хотя бы несколько капель этого вещества, просто вырубался. По крайней мере, часа на три.

Тем временем трое оставшихся дошли до закрытых ворот. Меня они там, конечно, не обнаружили, чем были непомерно удивлены и встревожены.

– Эй! – негромко позвал один из них.

Я присела на корточки над лежащим без сознания парнем. Где у него ствол-то? Ага, вот он. Ого, «кольт». Хорошая пушка – старинная, надежная.

Я выпрямилась.

– Пашка! – вдруг услышала я. – Пашка, где ты? Павел пропал куда-то… – и истошное: – Вон, в углу, смотри! В углу она там!

Черт, заметили!

Беспорядочно стреляя, они бросились ко мне. Ну не страшно это. Сразу видно непрофессионалов. Я отскочила назад, к их машине. Вторая машина стояла метрах примерно в десяти, у входа в подворотню. Так что оттуда вряд ли меня увидят – темно здесь.

Рывком открыв дверцу их тачки, я прыгнула внутрь, завела машину – ключи торчали в замке зажигания – и включила фары.

Все, голубчики. Парни остановились – свет слепил им глаза, – совсем деморализованные. Вот тут-то и пощелкать их из этого «кольта», как куропаток в сезон охоты, но, видно, несколько лет гражданской жизни наложили на меня все-таки свой отпечаток. Я пристрелила только первого, кто кинулся на машину. Остальные сразу же упали на землю, стрелять даже прекратили.

Зато загремели выстрелы сзади. Зазвенело разбитое стекло. Я пригнулась и рванула рычаг переключения скоростей. Взревел мотор. Ребятки, лежавшие перед машиной, с воплями откатились в стороны. Две пули разнесли зеркало заднего вида, секунду спустя вдребезги разлетелось лобовое стекло.

Ого, вот это штурмовой огонь!

Набирая скорость, я выкатилась за поворот и, выстрелив несколько раз наобум назад, рванула прямо на ворота, машина не моя – чего жалеть. Вот пробиться бы…

Машина с грохотом влетела в деревянные ворота, сквозь разбитое стекло на меня посыпались щепки и рухнул сноп солнечного света – прорвалась!

Сзади бессильно громыхнули два выстрела.

Нет, два покушения за два дня – даже для человека с моим опытом и моей подготовкой – это немного… того.

Самое интересное, что выслеживают и нападают на меня тогда, когда я, проводив Григорьева, направляюсь куда-нибудь по своим делам. А если связать покушения на меня и кражи григорьевских документов? Тогда осведомитель, направляющий злоумышленников, должен быть связан с банком. Либо он работает там, либо… либо не работает. Может, он семечками торгует у «Булет-банка»? При входе-выходе?

Да нет, чушь. Нет там никаких торговцев семечками. При входе-выходе.

Тогда что?

И как это я не могу слежку засечь? Если я не могу засечь слежку, значит, следит кто-то из своих. В смысле – кто-то из тех, кого я не могу подозревать. И тут же справедливый вопрос – тук-тук, кто там?

Кто там?..

Я снова проснулась ни свет ни заря – в пять часов утра. Опять ерунда всякая снилась.

Я вышла на балкон, сон не уходил, лип по стенам комнаты – вот я и вышла на балкон. Курить не хотелось. В комнату идти обратно – то же.

Тети дома не было, она на дачу уехала, и я до шести часов проторчала на балконе – нервы совсем что-то. Никогда такого не было, чтобы нервы…

Лечиться уже надо. Или жениться. Не хочу лечиться, а хочу жениться. Я тряхнула головой, сжала виски руками, сконцентрировалась на участке мозга, отвечающем за мои воспоминания, и выплюнула сон в забалконное пространство.

Все. Ты смотри, помогают мои институтские уроки прикладной психологии.

Завтракать я не стала, выпила стакан чаю и пошла в банк. Сегодня же после дежурства своего к Генриху закачусь. Если это он, падла…