Сбоку промелькнул знак о въезде в школьную зону. У меня упало сердце. К счастью, всех детишек забрали не меньше часа назад. Мои уже далеко отсюда, но если эпидемия распространяется так быстро, девочки наверняка до смерти напуганы и тоже спасаются бегством.

Срочно за ними, срочно! Пальцы до боли сжали руль. Если и впрямь наступил конец света, все, чего я хочу, — встретить его вместе со своими дочерьми.

Я сделала радио погромче в надежде услышать хоть что-то полезное, что поможет поскорее выбраться из города. Ожидания не оправдались. Диджеи старались заниматься своим делом, и вместо сообщений о мерах предосторожности или плане эвакуации звучали все новые неутешительные сводки о росте числа жертв, авариях и массовых беспорядках.

Не говорилось также о том, откуда, собственно, эпидемия попала в наши края. Если зараза шла с побережья, у меня еще было время… Оставалось уповать лишь на это.

— Да не умрем мы, успокойся ты наконец, — произнес с заднего сиденья Купер.

Он обнимал мою старшую сестру Эшли за талию, с беспокойством следя за хаосом, что творился вокруг моего новенького «фольксвагена-жука». Кто-то вдруг с разбега врезался в дверцу моей машины. Купер машинально прижал Эшли к себе.

— Вот черт! — сердито выругалась я. — Всю машину мне поцарапают.

Эшли посмотрела на меня с удивлением, но я уже не могла скрыть свою злость. На белом «жуке» едва успела высохнуть краска, а эти уроды уже обтерли ему все бока.

— М-да, встали мы, похоже, капитально. — Брюс подался вперед, пытаясь рассмотреть, насколько далеко простирается пробка.

Его русая макушка упиралась в откидной верх «жука». Для поездки на ранчо Брюс хотел взять свой «додж», но я уперлась: папа был ярым фанатом «фордов», и перспектива слушать все выходные, какая тачка круче, совершенно не радовала.

— Давай опустим верх, а то ни черта не видно, — добавил Брюс.

— Еще чего! — фыркнула я.

— Это почему? — Брюс перевел взгляд с бегущих во все стороны людей на меня.

Я кивнула на перепуганную толпу:

— Думаешь, они просто так бегут? Наверняка есть причина, и я не собираюсь пускать ее внутрь.

На выезде из города мы почти сразу попали в пробку и через полтора десятка километров плелись со скоростью не выше сорока, а еще километров через десять встали намертво и вот уже полчаса как не двигались. Даже когда люди из соседних машин решили спасаться на своих двоих.

— Миранда, поехали уже. Надо валить отсюда. И неважно, от чего и куда бегут все эти люди. — Эшли откинула с лица длинные волнистые пряди.

Сестра была настоящей красавицей, вся в мать: высокая, стройная, грациозная. Ее светлые, медового оттенка волосы волнами струились по плечам — совсем как у главной героини в фильме «Голубая лагуна». Эшли смело могла бы ходить без рубашки. Пара капель клея — и ее роскошная шевелюра надежно скроет грудь от посторонних взглядов.

С возрастом я все больше завидовала природной красоте сестры, потому что сама внешностью пошла в отца: маленькая, что называется метр с кепкой, коренастая (особенно на фоне Эшли), лицо круглое, как по циркулю, неяркие карие глаза и тусклые каштановые волосы… Собственно, сам отец-то был рыжим, пока не поседел. Брюс любил повторять, что у меня атлетическое телосложение. Но что он в этом понимает при своих двух метрах росту! Тренер по баскетболу на него буквально молился, но меня это мало утешало, ведь рядом с таким дылдой я смотрелась совсем коротышкой.

— Ты не хуже моего знаешь, что происходит. — Я обеими руками вцепилась в руль.

Надо было быть слепым и глухим, чтобы не знать.

Из-за вспышки эпидемии сегодня даже отменили занятия. Эшли загорелась поехать в Бивер-Лейк на выходные и заранее пригласила своего бойфренда Стэнли Купера. Чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке, мне пришлось позвать Брюса. Хотя, если бы ему стало известно про Стэнли, явился бы сам, без всякого приглашения. К тому же мама уезжала из города на все выходные, и папа, узнав об этом, настоял, чтобы мы приехали к нему. Брюс был в курсе, что мои отношения с отцом в последнее время были несколько напряженными, потому что Брюс всегда в курсе моих дел. Мы стоически терпим друг друга со старших классов, и наши отношения вполне можно назвать взаимовыгодными: Брюс лишил меня девственности и помог пережить развод родителей, а я разбила его первый грузовичок и подарила свою невинность. У Брюса гипертрофированный инстинкт защитника, именно поэтому мы очутились в одном колледже. И ревность тут ни при чем. Если Брюс меня и защищал, то лишь от себя самой, сочетая функции парня и голоса разума в одном лице, что, надо признать, меня вполне устраивало.

Как и все в городе, мы преспокойно строили планы на выходные, уверенные, что ничего по-настоящему страшного не произойдет. Только не в центре страны, где, как правило, вообще ничего не происходит. Самое страшное, что случилось со мной и Эшли, — это развод родителей, а так наша жизнь протекала на редкость скучно, без хлопот и забот. Помню, мы с удивлением слушали рассказы друзей про тяжелое детство, школьные унижения, пьющих отцов и властных матерей. Наши родители никогда не ссорились при нас, вот почему их развод стал для нас полной неожиданностью.

Кто-то снова задел дверцу. Я надавила на клаксон:

— Смотри, куда прешь, козел!

— Миранда, может, нам стоит тоже того… последовать их примеру? — осторожно заметил Брюс.

— «Жука» подарили мне на день рождения. Это был спецзаказ, и отец никогда не простит, если я заявлюсь к нему без машины. И потом, отсюда до ранчо целых два часа езды. Пешком нам туда сроду не добраться.

Ногти Эшли с безупречным маникюром нервно впились в спинку моего кресла.

— М-может, нам лучше повернуть назад?