— Тапочек, — сказал Вова.

— Ему всё равно. Для собаки главное не форма и не цвет, цвета они как будто вообще не различают… Видят всё, как мы в обычном кино… Белое, серое, чёрное… Ведь главное для них запах.

— Вот бы нам такую. Да, папа? — сказал Вова. — Я бы с ней раз десять гулял.

— Бедные, — сказала тётя Тася. Она очень любила всех жалеть. — Как это ужасно: не видеть голубого неба, зелени…

Но тут из кустов выскочил Каро. Он подбежал к своему хозяину и положил Вовину сандалию тридцать пятого размера рядом с ногой, которая была, наверно, раза в три больше.

— Молодец, — сказал хозяин и вынул из кармана кусок печенья. — Возьми…

— Здорово! — сказал Вова. — Даже не порвал… Папа, ведь вы обещали. Ты просто забыл…

— Бедный! — начала опять своё тётя Тася. — В такую жару заставляют бегать… Ашотик, не тяни собачку за хвост, мама тебя просит.

— Может, кто ещё хочет попробовать? — спросил мужчина таким голосом, как фокусник в цирке, когда вызывает кого-нибудь из публики, чтобы вынуть у него из кармана голубя или настольную лампу. — Только давайте другой предмет. — Это он добавил, потому что папа и дядя Тигран начали уже стаскивать с себя ботинки.

Папа предложил авторучку, дядя Тигран пачку сигарет, свой носовой платок или тёти Тасину сумку… Пока они предлагали, Вова сорвал с головы тюбетейку и с криком «ищи!» забросил в кусты. Каро не двинулся с места.

— Что же ты? — сказал мужчина. — Надо было дать понюхать!

— Растяпа, — сказал папа. — Теперь ищи сам. Кругами. Хоть до вечера. А мы пойдём купаться.

— Ничего. Дело поправимое, — сказал мужчина. — Наклони голову!

Вова сначала не понял зачем.

— Ещё ниже, — сказал мужчина. — Стань, пожалуйста, на четвереньки.

Вова обиделся. Что он — шутит, что ли?

— Становись, становись, — сказал хозяин собаки. — Пусть понюхает твои волосы.

Вова понял наконец, чего от него хотят, и с удовольствием плюхнулся на землю, а Каро вежливо прикоснулся к его волосам влажным носом.

— Ищи там! — сказал мужчина, и пёс несколько раз обернулся, даже как будто кивнул головой, а потом исчез в кустах.

— Между прочим, эта порода самая старая из охотничьих, — продолжал владелец собаки. — Спаниели попали в Европу ещё в древние времена. Из Египта и Греции. Две тысячи лет назад… Тогда даже ружей не было, и собака должна была найти птицу, но не вспугнуть её — чтобы охотник мог набросить сеть… А вообще охотничьих пород знаете сколько? Около сотни. Всего же на земле больше чем пятьсот пород собак — домашних, служебных, охотничьих. От самых маленьких, чуть не в полкилограмма, до таких вот… — он показал рукой, — ростом около метра, а весом килограммов семьдесят…

— Откуда вы всё это знаете? — спросил Вова.

— Я кинолог, — непонятно объяснил мужчина.

— Собак в кино показываете? — догадался Вова.

— Нет, не совсем. Кинология — это наука о собаках…

Из кустов появился Каро с тюбетейкой.

— Ну вот, инцидент исчерпан, — сказал мужчина и одной рукой водрузил Вове на голову тюбетейку, а другой выдал Каро кусок печенья. — Кстати, товарищи, у меня остался ещё один щенок, сын Каро. Если у вас есть хороший охотник…

— Есть, — сказал Вова, потому что вспомнил про дядю Семь…

А самому Вове уже давным-давно хотелось собаку — с первого класса, а может, и раньше.

Он представил себе сейчас, как у него будет пёс вроде Каро, как он с ним выйдет во двор, как сбегутся ребята, а пёс начнёт подметать ушами землю, и Вова ему скажет «сидеть!», а потом скажет «возьми!». Вот жизнь была бы!

— Возьмём, пап? — заскулил он и схватил отца за руку. — Жалко, да? Я бы гулял с ней, и мыл, и чесал хоть по два раза в день…

Сказал он просто так, потому что всё равно не верил, что разрешат. Он просил уже, наверно, раз двести, и каждый раз мама отвечала, что нечего устраивать в квартире псарню, — и так у Анны Петровны пудель, а у Веры Фёдоровны кошка. Вова говорил, что на псарне кошек не бывает — значит, она не считается, но мама всё равно не соглашалась.

— Нечего устраивать псарню. — Это ответил сейчас папа мамиными словами.

— У меня идея! — закричал вдруг дядя Тигран. — Ведь у Семёрки скоро день рождения… Дай листок!