Я с детства не приучен говорить женщинам гадости. Даже в тех случаях, когда они этого заслуживают. Оказываясь в обстановке, когда женщина ведет себя неподобающим образом, я всегда стараюсь найти такое решение, которое не ущемляло бы ее чести и достоинства, даже если ее саму это не слишком заботит. При этом я руководствуюсь жизненным правилом никогда не воевать со слабым полом.

Но в эту критическую минуту, как назло, ничего путного не приходило мне в голову. Пауза затягивалась, и я, опасаясь, что Лариса по-своему расценит мое замешательство и сделает следующий шаг, сказал первое, что пришло мне на ум.

— Извините, Лариса, но я не принимаю таких подарков. Я отношусь к числу мужчин, которые привыкли сами добиваться того, что им нужно.

Щеки моей соблазнительницы запылали. Она метнула в меня гневный взгляд, которым обычно одаривает мужчину отвергнутая им женщина. Неужели она всерьез рассчитывала, что ей удастся забраться ко мне в постель?

— А сейчас идите домой. — Я отставил ее стакан, давая понять, что аудиенция окончена. — И советую вам никогда не вспоминать о том, что вы ко мне приходили.

Я думал, что Лариса скажет мне что-нибудь на прощание. Но она встала и молча направилась к выходу.

Конечно, по всем законам приличия мне следовало отвезти ее домой. К тому же отпускать белую женщину одну в путешествие по ночному африканскому городу было просто небезопасно. Но я отказался от этой затеи. И не только потому, что она жила в пяти минутах ходьбы от моего дома. Я представил, как кто-то из наших соотечественников увидит, как мы вместе выходим и садимся в машину! В моем положении, когда меня и так уже обвинили в сексуальных домогательствах, мне недоставало только новых сплетен! Ничего, сама пришла ко мне, сама и вернется!

Но я все же выполнил свой мужской долг. Проводив Ларису до двери и подождав, когда она выйдет на улицу, я спустился в гараж, сел в автомашину и, держась от нее на почтительном расстоянии, чтобы она меня не заметила, тайно сопроводил ее до самого дома, готовый в случае необходимости защитить ее от любых посягательств.

Но все обошлось. Убедившись, что она без всяких приключений вошла в подъезд, я развернулся и уехал домой.

Утром я вызвал Выжула и потребовал написать подробное объяснение по поводу инцидента с письмом нелегала. А еще я попросил, чтобы к своему объяснению он приложил медицинское заключение о состоянии своего здоровья, в котором была бы указана причина, повлиявшая на его поступок.

До открытия сессии Организации Африканского Единства оставалось менее месяца.

Это было, пожалуй, наиболее важное событие этого года в политической жизни страны, и поэтому к нему тщательно готовились все местные ведомства и организации, отвечавшие за проведение сессии, почти все иностранные посольства, ну и конечно, как местные, так и иностранные спецслужбы.

Во время сессий любой международной организации, независимо от того, в какой стране они проводятся, резко возрастает активность контрразведывательных органов, ответственных за безопасность подобных мероприятий, и — само собой разумеется — активность всех разведывательных служб: когда еще можно так разгуляться шпионам всех мастей и обличий, как не во время пребывания в стране десятков иностранных делегаций, члены которых буквально напичканы всевозможной информацией!

Готовились к сессии и советские представительства. Посольство — к приезду делегации во главе с заместителем министра иностранных дел, торгпредство — к участию в организуемой одновременно с сессией выставке, корпункты — к освещению этого события в своих газетах и журналах, резидентуры — к работе с агентами, которые должны были прибыть на сессию в составе своих национальных делегаций.

Правда, наиболее ценных агентов, к числу которых относились высокопоставленные деятели африканских государств, нам на связь не передавали. С ними должны были встречаться их постоянные «кураторы», которые с этой целью под различными предлогами должны были слететься со всех концов Африки.

На сессию должна была прибыть многочисленная группа советских журналистов, задача которых заключалась в ее соответствующем пропагандистском обеспечении. В состав этой группы был включен и мой старый приятель Саша Усалев. Его задача, но крайней мере, на мой взгляд, была гораздо важнее — под прикрытием всеобщей суеты осуществить вербовочный подход к Франсуа Сервэну!

Среди многочисленных больших и малых забот, связанных с подготовкой к сессии ОАЕ, как-то затерялась и потускнела начатая Базиленко проверка финансовой деятельности нашего незабвенного секретаря парткома. А все потому, что на первых порах все оказалось до ужаса знакомо и просто и не давало повода для каких-то серьезных выводов.

Сравнив доходы Дэ-Пэ-Дэ, то есть полученную им зарплату, с его расходами, включая партийные и профсоюзные взносы, мы определили среднюю сумму, которую он ежемесячно тратил на нужды своей семьи. Сумма получилась весьма скромная, достаточная разве что для полуголодного существования, но нас это не удивило: мы знали, что Дэ-Пэ-Дэ, используя свое высокое положение, добывает кое-какие продукты на советских судах, принимает «дары» от приезжающих с периферии руководителей групп специалистов, вдобавок к этому тратит на себя часть средств, отпускаемых на представительские расходы — то есть всеми правдами и неправдами старается кормиться за чужой счет!