Через возможности представительства КГБ, поддерживавшего официальные контакты со спецслужбами сопредельной страны, были получены сведения, что „Ринго“ осуществлял конспиративную связь с липами, арестованными по подозрению в проведении враждебной деятельности против законного правительства.

Но, как выяснилось, „Ринго“ занимался не только этим, а во время наездов в сопредельную страну не забывал и о личной выгоде.

Так, один из находившихся в тюрьме главарей контрреволюционной организации на допросе показал, что незадолго до своего ареста он получил от него на цели организации три тысячи долларов и определенную сумму в местной валюте. При этом „Ринго“ потребовал, чтобы он написал расписку в получении двадцати тысяч долларов.

Элементарные подсчеты показали, что семнадцать тысяч долларов никак не соответствуют количеству заменившей их местной валюты: по официальному курсу ее должно было быть меньше, а по курсу „черного“ рынка больше. Даже арестованный главарь высказал твердое убеждение, что в результате этой финансовой „операции“, а „Ринго“ проделывал такие трюки при каждом посещении сопредельной страны, он прикарманил от пяти до семи тысяч долларов.

Эти показания были записаны на магнитофон и оформлены соответствующим протоколом.

Какая разведка не мечтает, чтобы ее агентурная сеть состояла исключительно из беспредельно преданных ей, надежных людей, готовых, как говорится, не за страх, а за совесть, — а если потребуется, то и не щадя живота своего, — добывать для нее актуальную, достоверную и, что самое главное, секретную информацию о самых сокровенных тайнах враждебного государства?

Какая разведка не стремится привлекать к сотрудничеству своих единомышленников, разделяющих господствующую в стране, которую представляет разведка, идеологию, придерживающихся тех же самых убеждений, исповедующих ту же религию, признающих те же моральные и нравственные ценности?

Какая разведка не желала бы иметь в числе своих агентов глубоко порядочных, честных и бескорыстных людей, для которых смысл жизни заключался бы в служении благородным идеалам, а не в меркантильных расчетах?

Но как реализовать эти мечты, стремления и желания, где набрать столько идеальных агентов, чтобы укомплектовать ими все разведки мира? И существуют ли в природе такие агенты? Недаром же такой авторитет в области разведки, как первый директор ЦРУ Аллен Даллес одну из глав своей книги озаглавил „Миф об идеальном агенте“?

Не оспаривая его приоритета в рассуждениях на эту тему, мне остается только согласиться с его выводами, что идеальных агентов (как это ни прискорбно!) нет и быть не может. Потому что все агенты — это прежде всего живые люди со всеми их достоинствами и недостатками, и, решаясь на сотрудничество с иностранной разведкой, они в большинстве своем руководствуются далеко не самыми благородными побуждениями.

Времена, когда люди сотрудничали с разведками за идею, как это было, например, в 30-е и 40-е годы, когда основным мотивом сотрудничества являлся антифашизм, давно и безвозвратно ушли. Теперь ими движут, как правило, более земные и зачастую довольно низменные побуждения. А потому вербовать агентов приходится в основном из числа людей ущербных, закомплексованных, одержимых страстями или наделенных какими-то пороками, страдающих непомерным самомнением и, как им кажется, непонятых своим окружением, недополучивших причитающихся им благ и почестей за свои реальные или мнимые заслуги перед страной, которую они собираются предать, корыстолюбивых и беспринципных, превыше всего ставящих личную выгоду и собственное благополучие, злобных и мстительных, не умеющих прощать нанесенные им обиды и оскорбления, азартных игроков, ради сомнительного удовольствия готовых поставить на карту собственную судьбу и судьбу своих близких и наивно полагающих, что им удастся избежать возмездия за свои прегрешения.

Естественно, все перечисленные качества сосредотачиваются не в одном человеке, хотя случается, что и в одном их набирается столько, что остается только удивляться, как его еще Земля носит и почему до сих пор не раскусили те, кто по своей близорукости доверил ему государственные секреты. Но очень часто и одного какого-нибудь порока бывает достаточно, чтобы иногда сознательно, а еще чаще против своей воли оказаться на крючке у иностранной разведки.

Не было ничего удивительного в том, что „Ринго“ оказался нечист на руку. Нам было хорошо известно, что различного рода финансовые злоупотребления свойственны многим сотрудникам американской разведки, и присвоение в разумных размерах денежных средств, отпускаемых на оперативные расходы, в их среде не считается серьезным проступком. Об этом писали Филип Эйджи и Джон Стокуэл, порвавшие с ЦРУ и публично выступившие с сенсационными разоблачениями.

Но „Ринго“ явно превысил эти самые разумные размеры, и к тому же он присваивал деньги, предназначенные для стимулирования деятельности контрреволюционных организаций, то есть объективно снижал их активность. А это могло быть расценено как серьезное должностное преступление. При этом „Ринго“ обменивал валюту на „черном“ рынке, грубо нарушая тем самым законы сопредельной страны и подрывая ее экономические устои.

Двух таких фактов было вполне достаточно, чтобы поговорить с ним по душам!

В общем, разработка „Ринго“ продвигалась довольно успешно.

Это вселяло уверенность, что со временем наберется столько полезных сведений, что их хватит, чтобы скомпоновать криминальное досье, ознакомившись с которым, он станет покладистым и сговорчивым, как девица на выданье, внезапно узнавшая, что она чуть-чуть беременна.

Сколько раз в своей жизни я обжигался на всяких предчувствиях! Особенно в тех случаях, когда кажется — еще один шаг, одно небольшое усилие, и ожидаемый результат сам свалится тебе на голову, словно перезрелая папайя.