Не успели они избавиться от нашествия рыб-ведьм, как над ними появилось темное облако, обещавшее долгожданный дождь, но вместо этого на настил палубы упал слой слизи: мигрирующая масса каких-то микроорганизмов с омерзительным запахом сплошь покрыла судно, оставив блестящий и клейкий коричневатый налет на парусах, мачтах, канатах — словом, на каждом миллиметре поверхности корабля. На очистку «Царицы Гидроса» от этой напасти команда потратила целых три дня.

Не успели люди отдышаться после ухода последних «гостей», как вновь появились шомполороги, и Кинверсону снова пришлось вытаскивать свой «барабан» и бить в него, приводя этих громадных чудовищ в страшное замешательство.

После шомполорогов…

Это огромное, захватившее всю планету море стало представляться Лоулеру упрямой, неумолимой и враждебной силой, неутомимо атакующей их самыми разными способами, словно в раздражении пытаясь сбросить кораблики людей, как неких отвратительных насекомых, со своего обширного лона. Путешественники явно вызывали чесотку у Океана, и он, почесываясь, стремился отделаться от них. Иногда этот процесс принимал весьма угрожающие формы, и тогда у Лоулера возникали сомнения по поводу благополучного завершения их пути на Грейвард.

Настал благословенный день сильного дождя. Он смыл остатки слизи микроорганизмов и вонь, что сохранялась на борту от рыб-ведьм, наполнил вновь их почти уже опустевшие емкости как раз в тот момент, когда ситуация с нехваткой пресной воды приближалась к критической отметке.

В разгар ливня рядом с кораблем появилась стая ныряльщиков, они резвились и прыгали, порхая в морской пене, словно элегантные танцовщики, приветствующие гостей, прибывающих на их родину. Но не успели эти симпатичные создания скрыться с глаз, как мимо проплыла еще одна — а возможно, и та же самая — колония и снова «обстреляла» суда влажными жгучими «снарядами». Как будто Океан с некоторым опозданием ощутил, что, послав путешественникам ливень и ныряльщиков, он проявил к ним излишнюю любезность и теперь решил напомнить о своем истинном характере.

После этого на некоторое время вновь наступила тишина в полном смысле этого слова. Ветер стал умеренным, обитатели океана воздерживались от непрерывных атак. Шесть кораблей с торжественным спокойствием продолжали свой путь к намеченной цели. След, оставляемый ими на воде, длинный и прямой, протянулся за ними, уподобясь дороге, теряющейся в бесконечной пустыне, которую они уже прошли.

В тишине почти идеального рассвета — на морской глади ни одной волны, ветерок легок и приятен, небо сияет, прекрасный голубовато-зеленый шар Санрайза виднеется как раз над горизонтом, одна из лун еще не зашла — Лоулер поднялся на палубу и обнаружил, что на мостике идет какое-то совещание. Там находились Делагард, Кинверсон, Оньос Фелк и Лео Мартелло. А чуть позже Вальбен заметил и отца Квиллана, которого скрывала спина Гейба.

Нид держал в руке свою подзорную трубу и что-то пристально рассматривал с ее помощью, тут же пересказывая увиденное присутствующим на капитанском мостике. Те тоже, в свою очередь, показывали вперед и обсуждали нечто, невидимое для Вальбена.

Лоулер, не выдержав, взобрался наверх.

— Что-то случилось?

— Наверняка, — ответил Делагард. — Исчез один из наших кораблей.

— Вы… серьезно?

— Посмотрите сами. — Нид протянул ему подзорную трубу. — Спокойная ночь. Ничего необычного от полуночи до рассвета, как сообщили мне вахтенные… Пересчитайте суда, которые видите… Раз, два, три, четыре.

Лоулер приложил трубу к глазу.

— Раз… Два… Три… Четыре… Какого же корабля не хватает?

Делагард захватил в кулак прядь своих густых грязных волос.

— Пока не могу сказать точно, на судах еще не подняли флаги, но Гейб считает, что пропал корабль с монахинями… Откололся ночью от флотилии и пошел собственным курсом.

— Но это же безумие! — воскликнул Лоулер. — У них нет ни малейшего представления о навигации.

— Пока у них все шло хорошо, — тихо заметил Лео.

— Просто они следовали общим указаниям, но если они попытаются плыть самостоятельно…

— Да, да, — согласился Делагард, — это настоящее безумие. Но ведь сестры и в самом деле безумны. Чертовы сучки! От них можно всего ожидать…

Он не договорил. Сзади, на трапе, послышались шаги.

— Даг, это ты? — крикнул Нид и повернулся к Вальбену. — Я послал его в радиорубку, чтобы он связался со всеми кораблями.

Вначале появилась маленькая морщинистая голова, а за ней — миниатюрная фигурка радиста.

— Пропало «Золотое солнце», — объявил Тарп.

— А монахини плывут на «Кресте Гидроса», — напомнил Кинверсон.

— Правильно, — подтвердил Даг, — но «Крест Гидроса» ответил на мой запрос так же, как и «Звезда», и «Три луны», и «Богиня»… Только «Золотое солнце» молчит.

— Ты полностью уверен в этом? Точно не смог засечь их? — поинтересовался Нид. — Нет ли какого-либо другого способа отыскать судно?

— Если тебе он известен, иди и пробуй его. Я послал радиозапросы на все корабли… Ответили только четыре.

— Включая и посудину монахинь?

— Я беседовал с самой сестрой Халлой… Тебя это устраивает?