Двое солдат влезли в фуру и заняли места по обе стороны свежего пролома.

Мальчишки отодвинулись от них, и только тот, кому нравилась армия, остался на месте и восхищёнными глазами смотрел на форму и оружие солдат.

– Можно потрогать? – попросил он, указав на пику.

– Не балуй! – настороженно ответил солдат. – Небось, твой дружок выпрыгнул?

– Не-е, – закачал тот головой. – Я не знаю его совсем! Это пришлый какой-то, не с нашей деревни!

– Он с возчиками был, – подтвердил другой мальчишка. – Его никто из наших не знает!

– А мне всё одно, – хмуро сказал солдат. – Отсунься подале. Плохо мы их обыскивали, – повернулся он к напарнику. Тот пожал плечами:

– Да рази Силу найдёшь? Ежли она парня хозяином признала? Растекётся по руке – как её налапаешь? Хучь бы волосья были, как у мужика, тадыть ладно: углядишь. Не то учуешь пальцми. А так: гладкая рука – и всё тут!

Оба замолчали. Мальчишки тоже не осмеливались переговариваться в присутствии солдат. Радовало, что проделанное Силой отверстие не заделали: можно хоть немного видеть, что происходит снаружи, посмотреть, где едут. Но смотреть особенно было не на что: до самого горизонта тянулась ровнёхонькая зелёная плоскость – не то засеянные поля, не то заливные луга. Но ни коров, ни овец, ни гусей с утками не паслось.

Деревень или сёл по пути также не попадалось. Не говоря уже о городах и посёлках.

И лишь где-то далеко-далеко, на горизонте, а то и вовсе за ним, коротенькой щёточкой голубел лес. Да облака всё время плыли по небу, догоняя фуру, словно соревнуясь с ней в скорости. А иногда и перегоняя – на изгибах дороги. А затем вновь отставая, когда дорога поворачивала в другую сторону.

Но вот фура остановилась – любому путешествию приходит конец, особенно если не ты его планируешь и не ты выбираешь маршрут.

Откинулся брезентовый полог.

– Выходи строиться! – послышалась команда. – Становись!

Мальчишки, недовольно ворча – некоторые успели задремать – принялись выбираться из фуры. Двое попытались построиться. Остальные, как вылезли, так и остались стоять – кучей.

Солдаты, охраняющие дырку в брезенте, выпрыгнули из фуры последними.

Молодых парней, ехавших во второй фуре, сразу куда-то увели.

Ребята озирались, осматривая место, куда попали.

– Похоже на военный городок, – вполголоса сказал Пантелеймон. – Вон там вдалеке, наверное, казармы, а тут штаб.

И указал на белое двухэтажное здание, откуда выходило трое офицеров, направляясь к новоприбывшим.

– Принимающая команда, – пробурчал Пантелеймон.

– Равняйсь! Смирно! – скомандовал кто-то из принимающих, подойдя ближе. – Равнение на-лево!

– Отставить! – развалистой походкой к нему подошёл офицер, командовавший в таверне. – Ты что, не видишь, что это деревенское отродье? Неграмотные оболтусы, дерьмо! Какое лево? Ты спроси у них, они хоть знают, что такое «лево» и с чем его едят? Поставьте их в одну шеренгу!

– Становись в одну линию к плечу плечо! – рявкнул принимающий. И, чтобы показать, как именно нужно встать, принялся хватать одного новобранца за другим и выстраивать друг возле друга.

Его манипуляции возымели действие: вновь прибывшие образовали длинную извивающуюся линию.

– Ну, хотя бы так… – хмыкнул офицер.

И прошёлся вдоль подобия строя.

– Вы прибыли на место вашей учебы, – провозгласил он. – Здесь вас из лоботрясов превратят в настоящих солдат! Доблестных солдат славной армии его сиятельства герцога Варгонона!

Новобранцы угрюмо молчали.

– Начинаем учёбу! – продолжал офицер. – Главная боевая единица нашей армии – это двойка. То есть два солдата, действующие в бою, как один человек!

Речи офицера не доходили до зевающих и клюющих носом мальчишек. Тогда он решил действовать иначе.

– Разобраться по двое! – приказал офицер. – Отныне вы будете всегда действовать вместе. Два солдата – это напарники! Они поддерживают и помогают друг другу!

И, видя, что ребята многого не понимают из его речей, брезгливо морщась, принялся сам отделять от строя по два человека и ставить одного в затылок другому.

Серёжку разлучили с Пантелеймоном, поставив в пару с пацаном, который хотел идти в армию.

Секунду помедлив, Серёжка шагнул к другу, дёрнул за руку мальчишку, которого поставили вместе с Пантелеймоном, и определил на своё место.

– Это что такое? – обернулся офицер, уловив постороннее движение.

– Мы с ним напарники, – ткнув поочерёдно в грудь себе и Пантелеймону, пояснил Серёжка. И добавил, холодея от собственной смелости: – В деревне в одной навозной куче сидели!

– Шустрый! – расхохотался офицер. – Ладно, пусть будет так!