– Ты что! – не выдержал Пантелеймон. – Сдурел?

– Ты слушай дальше! Сознаться, и сказать, что наши… э-э-э… шпионские вещи и прочие штучки спрятаны в горах – в том месте, где мы вышли в этот мир. А когда нас привезут туда, ты откроешь проход – и мы смотаемся, домой!

– Ловко! – Пантелеймон задумался. – Во всяком случае, у нас есть шанс! Потому что, честно признаться… я не знаю, можно ли попасть из другого мира в наш? А вдруг мы больше ни из какого не сможем попасть домой? А если путешествовать из одного в другой, из другого в третий, из третьего в четвёртый – можно реально заблудиться. И навсегда.

– Хорошо! Так и порешили!

Но сегодня сознаваться в шпионаже было уже поздно: вечерело. Да их никто и не спрашивал: офицер и так находился в полной уверенности, что они шпионы, и ждал дальнейших распоряжений от герцога. А ответ мог прийти только на следующий день, не раньше.

Принесли ужин – из той же солдатской столовой, в которой им довелось поесть всего один раз.

Изголодавшиеся ребята набросились на еду.

– Интересно получается, – произнёс Серёжка, доскребая с тарелки остатки каши. – Дома и есть не стал бы такое, а тут…

– Дома таких приключений не бывает.

– Да, приключения, чтоб их… – пробурчал до того молчавший Лессчик. – Лучше бы я ходил в горы, собирал Силу…

– Отдавал её чёрным карликам… – в тон ему продолжил Пантелеймон. Лессчик замолчал, пристыженный.

– Слушайте, ребята, – произнёс Серёжка, откладывая миску. – А мне почему-то кажется, что всё кончится нормально.

– Почему кажется?

Серёжка пожал плечами:

– Не знаю. Кажется – и всё тут.

– Ну, пусть кажется и дальше. Лишь бы сбылось.

Тарелки с ложками унесли – чтобы ночью арестованные не могли сделать подкоп – и погасили свет. То есть задули свечу.

Но когда за тюремщиком снаружи захлопнулась дверь камеры, в зарешёченное окошко влетел маленький язычок пламени.

Это вернулся Дракончик.

Сразу стало веселее. Потому что упоминание о чёрных карликах никому веселья не добавило – чуть стоило вспомнить злобные рожи со сверкающими в полутьме глазами, вытянутые вперёд руки с растопыренными крючковатыми пальцами и оскаленные зубы, – как сразу мурашки начинали неприятно бегать по спине, а душа принималась сползать в сторону пяток.

– Теперь и спать можно! – вырвалось у Серёжки.

– Подожди спать! – строго сказал Пантелеймон. – Отпусти-ка Дракончика. Хватит его гладить! Пусть он облетит стены. Может, найдётся хоть один проход. Вдруг я просто не вижу?

Дракончик, словно поняв, чего от него хотят – а может, так оно и было – сорвался с места и запорхал вдоль стен. И вдруг остановился у одной, противоположной входу.

Присвистнув, Пантелеймон подошёл поближе и осмотрел стену. Никаких трещин на ней не наблюдалось. Может, под свежей штукатуркой?

Он попробовал приложить руки прямо под тем местом, над которым порхал Дракончик, и развести их в стороны, прижимая к стене – как делал всегда, раскрывая проход в параллельный мир.

Внезапно повеяло вечерним холодом, и в стене образовалось прямоугольное отверстие, высотой в человеческий рост.

Пантелеймон чуть не выпал наружу, но вовремя удержался за края.

– Здорово! – едва не выкрикнул Серёжка. И тут же зажал себе рот ладонью – чтобы стражники не услышали.

Пантелеймон и сам был ошарашен случившимся. Неужели он научился открывать проходы к иным мирам в любом месте? А не только там, где они обозначены трещинами?

Он отошёл в сторону, чтобы друзья выбрались из камеры. Сам собирался выйти последним, чтобы попытался закрыть проход снаружи. Оставлять его открытым Пантелеймон не хотел. Кстати, а куда он их приведёт? Надо хотя бы посмотреть…

Но тут из-за стены послышался шёпот:

– Выходите скорее!

– А кто ты такой? – недоверчиво спросил Лессчик, оказавшийся ближе всех к отверстию.

– Нет, если хочешь, можешь оставаться, – усмехнулся чей-то очень знакомый голос. – Но тогда ты уж точно никогда не научишься владеть Силой…

– Этирст! – ахнул Лессчик. – Это ты?

– А то кто же? Я никогда не забываю тех, кто мне нужен. Выходите быстрее!

– Это тот, кому я продал… нашу большую частицу Силу, в таверне… – пояснил Лессчик, повернувшись к друзьям.

– Да помним мы! – с досадой произнёс Пантелеймон. Получается, проход проделал не он, а Этирст? Ну да, это же обычный пролом, пусть и сделанный при помощи Силы, а не вход в параллельный мир. – Ладно… Будем считать, что Этирст явился вовремя…

Ребята поочерёдно вышли из камеры – и дыра в стене тотчас закрылась.